Она не покинула ложи до самаго окончанія спектакля.
Затѣмъ случилось одно происшествіе, довольно обыкновенное во время театральныхъ разъѣздовъ, при особенно обильномъ скопленіи публики.
Сжатые въ плотной толпѣ хлынувшей по корридорамъ и лѣстницамъ публики и стараясь не раздѣлиться, они, всѣ трое, медленно двигались къ выходу. До самаго подъѣзда все шло благополучно. Но въ самыхъ дверяхъ, напираемые сзади толпою, они уже не могли удержать за собою позицію и очутились всѣ въ разсыпную. На площади, у театральнаго портика, шла настоящая давка людей, конныхъ жандармовъ, каретъ и извощичьихъ санокъ. Молодой человѣкъ успѣлъ во-время подхватить подъ руку Дорочку, но старикъ Вырезубовъ исчезъ.
Послѣ нѣсколькихъ безъуспѣшныхъ попытокъ его отыскать, имъ пришлось отказаться отъ этого. Молодому человѣку удалось убѣдить свою спутницу, что съ отцомъ ея ничего не случилось, и что, по всей вѣроятности, пріѣхавъ домой, она тамъ его встрѣтитъ.
Была прелестная ночь. Чуть морозило. На небѣ горѣлъ полный мѣсяцъ.
На углу они взяли извощика.
Дорогою оба молчали. Снѣгъ звонко хрустѣлъ подъ санями. Придерживая за талію дѣвушку, спутникъ ея видѣлъ весь ея профиль, неподвижно вырѣзывавшійся на фонѣ голубовато-прозрачнаго воздуха. Морозъ опушилъ бѣлымъ инеемъ ея рѣсницы и кончикъ пряди волосъ, выбившейся изъ-подъ барашковой шапочки... Онъ, искоса, долго смотрѣлъ на нее -- и вдругъ ему захотѣлось увидѣть глаза ея, услыхать звукъ ея голоса.
-- Чудная ночь!-- сказалъ молодой человѣкъ.
Какъ онъ ожидалъ, она медленно повернула къ нему свое личико, и ея бархатные каріе глазки, казавшіеся теперь, отъ сосѣдства посеребренныхъ морозомъ рѣсницъ, совершенно черными, съ ихъ обычно спокойнымъ и вдумчивымъ выраженіемъ, остановились на лицѣ ея спутника.
-- Да... Чудная ночь...-- тихо уронила она.