-- Пойдемъ... Брось...-- убѣждающимъ тономъ промолвилъ его болѣе трезвый и потому благоразумный товарищъ.
-- П-пшолъ! Убирайся!-- отмахнулся тотъ локтемъ.-- Послушайте, р-розанчикъ...
-- Да пойдемъ-же, тебѣ говорятъ!.. Экій дуракъ!
-- Ас-ставь, говорю!!. Ц-цыпочка... Тю-тю-тю-тю...
Между тѣмъ Глафира, успѣвшая овладѣть ужъ собою, загородила сестру, храбро противопоставляя себя покушеніямъ пьянаго.
-- Проваливайте своею дорогой! Нахалъ!-- твердо, съ достоинствомъ, хотя все внутри ея клокотало, сказала Глафира.
Неукротимый субъектъ какъ-бы осѣкся и ошалѣлъ на минуту, потомъ вытаращилъ глаза на защитницу и выпалилъ ей:
-- Р-рожа!.. Я развѣ къ тебѣ?.. Эк-кая рожа!.. С-старая вѣдьма!
-- Городовой!-- взвизгнула во весь голосъ Глафира.
-- Пойдемъ-же, дьяволъ, тебѣ говорятъ!-- старался увлечь за собой безобразника его благоразумный и, очевидно, струхнувшій товарищъ.