А, вѣдь, она и сама была тогда недурна!.. Жила она, какъ оказалось, съ нимъ рядомъ, комнату тоже отъ жильцовъ нанимала, а существовала швейной работой... Познакомились... И она ему тоже вскорѣ понравилась. "Бюстъ,-- признавался,-- у васъ очень хорошъ!.." Все приставалъ ее срисовать, только увѣрялъ, что ей непремѣнно нужно быть для этого голой... Фу, даже и теперь стыдно вотъ вспомнить, какъ онъ ее тогда улещалъ, только, конечно, ничего не дождался: она себя соблюдала. Ну, когда повѣнчались -- понятно, другое пошло!
Жили они сперва ничего. Онъ уроки давалъ, ходилъ въ свою академію. Все какую-то большую картину хотѣлъ написать, чтобы она непремѣнно его имя прославила... Попивалъ онъ и тогда уже, правду сказать, и сильно таки, порою случалось -- ну, да все ничего. Не унывалъ еще онъ въ тѣ времена!
Въ первый-же годъ родилась у нихъ Глаша... И все еще пока было недурно... А потомъ какъ-то вдругъ и пошло! Сталъ онъ задумываться, мрачный вдругъ сдѣлался, академію бросилъ и запивать чаще сталъ...
Только и тогда все еще было сносно пока. Уроки давалъ онъ и картинки писалъ на продажу... Портреты тоже, случалось, снималъ и разный народъ къ нимъ ходилъ по этому случаю... Тогда-то вотъ и съ Мартынъ Матвѣичемъ (съ котораго тоже писалъ онъ портретъ) они познакомились и скоро тотъ съ Андрей Константинычемъ пріятелемъ сдѣлался. Нанимали они тогда, помнится, квартирку въ двѣ комнаты.
Глашу любилъ онъ. Все, бывало, съ ней няньчится. "Я,-- не разъ покойникъ говаривалъ,-- въ ней замѣчаю задатки!.." Шутилъ съ ней, разговаривалъ, когда она подростать начала... А то, бывало, уведетъ дѣвочку въ темную комнату (по вечерамъ это больше случалось), посадитъ ее къ себѣ на колѣни, и долго оба сидятъ въ темнотѣ, и все разговариваютъ... Училъ онъ ее тоже и грамотѣ -- только все какъ-то для этого у него времени не было...
А потомъ ужъ пошло совсѣмъ худо. Допился онъ разъ до бѣдой горячки. Въ больницу свезли... Что она горя тогда приняла -- Господь одинъ только знаетъ! Случалось, цѣлыми днями не ѣвши сидѣли.
Вышелъ онъ изъ больницы слабый, худой... Покашливать сталъ... Впрочемъ, опять они немножко поправились -- да не надолго, однако! Опять онъ какъ-то запьянствовалъ и всякой работы лишился.
Только разъ онъ заказъ получилъ. Купилъ желѣзныхъ листовъ, разставилъ по комнатѣ и работать принялся: вывѣски для мелочной рисовалъ онъ, какъ оказалось... И таково это хорошо у него выходило: и фрукты тамъ всякіе, и хлѣбъ, и банки съ вареньемъ... Только онъ все недоволенъ. Злющій-презлющій!.. Она уже всячески старалась его ободрить.-- "Посмотри,-- разъ сказала ему,-- какъ все это чудесно у тебя нарисовано, и чего только ты убиваешься? Вонъ и лимонъ какъ отлично, а ситникъ-то, ситникъ-то -- просто живой!" -- Только что-же? Вѣдь, еще пуще онъ огорчился:-- "Глупая женщина ты,-- говоритъ,-- да знаешь-ли ты, что я палъ, палъ безвозвратно?!" -- да какъ вдругъ заплачетъ... И удивительно, право, чего ему было, кажется, нужно? И работу кончилъ прекрасно, и деньги ему заплатили!
А тутъ Вѣра у нихъ родилась. Глашѣ одинадцатый годъ уже былъ...
Совсѣмъ у нихъ скверно пошто!Трезвымъ-то, кажется, онъ уже и совсѣмъ быть пересталъ... Цѣлыхъ семь лѣтъ они такъ промаялись...