Все это высказывалъ онъ съ большой ажитаціей, въ то время какъ коридорный зажигалъ пару свѣчей, снятыхъ имъ съ предзеркальнаго столика, потомъ опустилъ передъ окнами тяжелыя темныя занавѣсы...
-- Вотъ что, любезный, поди-ка сюда!-- вдругъ совершенно спокойнымъ и рѣшительнымъ голосомъ сказалъ Равальякъ и поманилъ за собой коридорнаго.
За дверью онъ категорически и уже не волнуясь (такъ какъ рѣшился быть сдержаннымъ) заявилъ коридорному, что дама, съ которой пріѣхалъ онъ, должна остаться здѣсь до утра и нуждается въ полномъ спокойствіи; что необходимо тотчасъ-же достать, на это время, откуда-бы ни было, весь женскій костюмъ, съ башмаками, и чистую перемѣну бѣлья, а все теперешнее ея одѣяніе взять и высушить къ утру; что, наконецъ, если все это будетъ исполнено, ему, коридорному, будетъ щедро заплачено...
Послѣдній аргументъ произвелъ надлежащее дѣйствіе.
-- Ужъ, право, сударь, не знаю,-- заговорилъ тотъ въ раздумья; -- поспрошать развѣ у горничной...
Врученная ему въ эту минуту, въ видѣ задатка, кредитка, сразу разсѣяла послѣдніе остатки раздумья.
-- Постараюсь! Будьте спокойны-съ!-- воскликнулъ коридорный, вмигъ преисполнившись уваженіемъ и преданностью, и помчался исполнять порученія.
Что не въ состояніи были сдѣлать угрозы и убѣжденія, то сразу устроили деньги. Явились чай, кипятокъ и, кромѣ того, бутылка краснаго вина и коньякъ. Явилась и горничная, злая и молчаливая, съ опухшими глазами и измятымъ лицомъ -- слѣдами сладкаго сна, отъ котораго ее потревожили -- съ платьемъ, ботинками и полной смѣной бѣлья...
Номеръ былъ средней руки и состоялъ изъ двухъ комнатъ. Первая, побольше, была чѣмъ-то въ родѣ гостиной, съ мягкимъ диваномъ и парой креселъ, полудюжиной таковыхъ-же стульевъ и овальнымъ столомъ. Все это было довольно убого и скверно, не смотря на нѣкоторыя поползновенія придать обстановкѣ что-то въ родѣ изящества, въ видѣ ковра съ изображеніемъ банальнаго желтаго льва на малиновомъ фонѣ и пары какихъ-то потемнѣвшихъ картинокъ въ широкихъ позолоченныхъ рамахъ, отражавшихся въ длинномъ зеркалѣ, исцарапанномъ по стеклу какими-то надписями, вѣроятно пьяной рукою... Чѣмъ-то зловѣщимъ вѣяли мрачныя стѣны, съ аляповатыми золотыми разводами, и такія-же мрачныя занавѣси, плотно закрывавшія высокія окна.
Равальякъ ходилъ быстрыми шагами но комнатѣ, въ то время какъ его незнакомка съ помощью горничной переодѣвалась въ сосѣдней коморкѣ, которая имѣла назначеніе спальни. Дверь была плотно притворена и оттуда ничего не было слышно.