"А она все молчитъ!" -- думалъ онъ въ то-же время про свою незнакомку, отраженіе которой рисовалось явственно въ зеркалѣ. Она все сидѣла, не шевелясь и не отнимая рукъ отъ лица...
Онъ кашлянулъ. Она пребывала недвижной.
Отвратительное ощущеніе испытывалъ теперь Равальякъ. Онъ чувствовалъ полную ясность сознанія, а между тѣмъ въ головѣ его было полнѣйшее отупѣніе всѣхъ умственныхъ силъ, словно мозгъ былъ парализованъ, оставаясь болѣзненно-чуткимъ ко всѣмъ воспріятіямъ, и, въ то-же самое время совершенно безсильный выработать самую простую идею, какъ бываетъ въ состояніи полной душевной растерянности...
"Нужно ей сказать что нибудь... Непремѣнно нужно сказать... Завести разговоръ... Спросить что нибудь... Но что могу я спросить?"...-- терзался про себя Равальякъ, все стоя у зеркала.
"А что, какъ она вдругъ сумасшедшая?!" -- поразила его внезапная мысль...
Онъ почувствовалъ, что оставаться въ такомъ положеніи дольше не въ силахъ, что нужно заговорить съ нею сейчасъ-же, о чемъ-бы то ни было, что первое придетъ ему въ голову...
Онъ повернулся, подошелъ быстро къ дивану -- и въ ту-же минуту вспомнилъ про чай, вино и коньякъ... Все это, нетронутое, стояло на столѣ передъ диваномъ, озаренное парой свѣчей, и онъ самъ удивился, что забылъ совершенно о томъ, по поводу чего, полчаса лишь назадъ, такъ горячился и выходилъ изъ себя...
-- Ради Бога, простите меня!-- заговорилъ Равальякъ, суетливо бросившись въ кресло и хватаясь за чайникъ.-- Вамъ чаю, чаю нужно скорѣе!.. Отлично, еще не простылъ... И коньяку! Коньяку непремѣнно! Это васъ подкрѣпитъ и согрѣетъ! Коньяку обязательно!..
Онъ налилъ чаю въ стаканъ, дополнилъ его коньякомъ, придвинулъ къ Глафирѣ -- и тотчасъ же опять спохватился.
-- Постойте! Главное-то я и забылъ! Вина!.. Вотъ что вамъ нужнѣе всего! Вина, вина непремѣнно!