"Ну, вотъ, и отлично!" -- подумалъ про себя Равальякъ; -- "съ этого надо было начать"...
Она сперва рыдала беззвучно, только все тѣло ея судорожно вздрагивало, но вскорѣ затѣмъ начала истерически вскрикивать.
"Ничего, ничего",-- все думалъ про себя Равальякъ; -- "это ее облегчитъ... теперь она успокоится"...
Но крики не унимались и кончились тѣмъ, что Глафира упала ничкомъ и принялась биться лицомъ о сидѣнье дивана, словно въ безъисходномъ отчаяніи, между тѣмъ какъ тѣло ея содрогалось въ конвульсіяхъ...
Равальякъ испугался.
-- Воды!
Онъ вскочилъ было съ кресла, но въ тотъ-же моментъ его незнакомка вдругъ быстро восклонилась съ дивана, рванулась къ Равальяку всѣмъ тѣломъ, поймала его правую руку, крѣпко ее сжала въ своихъ и, прежде чѣмъ успѣлъ онъ опомниться, горячо поцѣловала ее, эту руку...
-- За что? за что?-- восклицала она, все сжимая его руку въ своихъ и поднявъ къ нему свое облитое слезами лицо; -- за что вы со мной столько возитесь?.. Что я сдѣлала вамъ?.. Сколько доброты, сколько терпѣнія!.. О, какой вы прекрасный, прекрасный!..
-- Успокойтесь... Ради Бога... Успокойтесь... Прошу васъ!-- лепеталъ Равальякъ, совершенно растерянный, силясь отнять отъ нея свою руку.
Глафира медленно выпустила ее изъ своихъ горячихъ ладоней, откинулась въ уголъ дивана и нѣсколько времени сидѣла, безмолвная, переводя глубоко дыханіе.