"Слава Богу!" -- подумалъ про себя Равальякъ; -- "теперь за нее, кажется, бояться ужъ нечего"...
Онъ подвинулъ свое кресло ближе къ дивану, схватился опять за стаканъ съ краснымъ виномъ и, протягивая его къ своей незнакомкѣ, заговорилъ тѣмъ мягкимъ, убѣждающимъ тономъ, какимъ говоритъ добрая нянька, ублажая ребенка:
-- Ну, выпейте... Ну, я прошу васъ... Пожалуйста... Одинъ только глотокъ...
Та покорно взяла въ руку стаканъ, поднесла его ко рту -- и, вмѣсто одного глотка, осушила его весь, цѣликомъ...
-- Вотъ это прекрасно!-- радостно вскричалъ Равальякъ; -- вы меня успокоили... Ну, а теперь выпейте чаю...-- протянулъ онъ къ ней новый стаканъ.
Глафира такъ-же покорно взяла и его, отхлебнула немного и поставила обратно на блюдечко.
Видъ ея былъ теперь совершенно спокоенъ, и Равальякъ тотчасъ-же съ удовольствіемъ это отмѣтилъ въ своихъ наблюденіяхъ.
Немного погодя, онъ заговорилъ съ ней опять.
-- Теперь я вамъ больше не нуженъ... Вы можете ни о чемъ не тревожиться и лечь отдохнуть... Завтра утромъ я опять буду здѣсь и снова къ вашимъ услугамъ...
Онъ сдѣлалъ-было движеніе встать, но Глафира вдругъ встрепенулась.