Возмущались слушатели и тѣмъ, какъ Краснова и Жмигулина задумали задобрить ревнующаго мужа ласками и избрали для этого примирителемъ слѣпого дѣдушку Архипа. "Лестять старого чоловіка" {Подлаживаются къ старику.}, говоритъ кто-то.-- "Старого не проведутъ", отвѣчаетъ ему успокоительно другой голосъ.-- "А як-же! такі хоч кого проведутъ", возражаетъ третій, и когда мы читаемъ: (онѣ дѣлаютъ другъ другу знаки), кто-то говоритъ въ поясненіе: "віи-же сліпый, нічого не бачить!" такъ живо представляется ему, очевидно, эта сцена. (Онъ же слѣпой -- ничего не видитъ).
Когда Краснова, при объясненіи съ мужемъ, говоритъ: "я вамъ въ ноги поклонюсь", кто-то изъ слушателей замѣчаетъ поспѣшно: "він не допустить, ось побачите!" (Онъ не допуститъ -- вотъ увидите!).
-- "Куди!" отвѣчаетъ ему другой. "Він усё на нёі вы, вы, ніколи, шоб ты!" {Онъ постоянно ей говоритъ вы и никогда не скажетъ ты. } (даже къ такого рода мелочамъ были чутки наши слушатели).
-- "Він овсі дурний (совсѣмъ дуракъ), як я на ёго подивлюся, хіба можно таку волю дата!" замѣчаетъ съ досадою свекоръ, но замѣчаніе его вызываетъ общій протестъ.
-- "Він до неі з щиримъ сёрцем (искренно), а вона маруе" (хмурится). "Він уміра за нею, а вона од ёго!" говорятъ кругомъ. (Онъ убивается за нее, а она отъ него).
-- "И чого гріха таіти, ви усі таки!" обращается иронически старостиха къ свекру, "вашого братчика кожного (каждаго) объіхати можна, кожнісінького! тільки улёсти, а там що хоч з ім зроби!" (Нечего грѣха таить,-- всѣ вы таковы: вашего брата легко провести всякаго, рѣшительно всякаго! Только сумѣй подольститься, а тамъ хоть веревки ней).
-- "А ябедниця під дверьми, мабуть, слуха!" восклицаетъ свекровь. (А сплетница, должно быть, за дверьми подслушиваетъ).
-- "Цілуи, хлопче, цілуй!" говоритъ старостиха по адресу Краснова и заливается своимъ нервнымъ смѣхомъ.
-- "Може ще гарно буде", надѣется Марья. (А, можетъ, еще недурно кончится).
-- "Де вже тут гарно, як въ неі пішли думки врозь", отвѣчаетъ свекровь. (Куда тамъ хорошо, когда у нее не то на умѣ).