Остротамъ Ивана Непокрытаго хохотали до слезъ и отвѣчали на нихъ своими собственными остротами.-- "А звісно", говоритъ онъ, напримѣръ, съ ироніей надменному Микитѣ,-- "ви-ж таки високого коліна, ваш батько у-купі з хортами лизав паньскі тарілки {Всѣмъ извѣстно, что вы такого высокаго происхожденія,-- вашъ отецъ, вмѣстѣ съ борзыми собаками, лизалъ господскія тарелки.}.
-- Паньского вівчаря кум, трошки благородний, говорятъ слушатели, смѣясь (господскаго пастуха кумъ -- немножко благородный).
Но не однѣ шутки возбуждаетъ въ слушателяхъ личность Ивана.-- "Від цёго Ивана разуминного нема", замѣчаетъ кто-то съ сочувствіемъ,-- "тільки на языкъ лепетий" {Нѣтъ разумнѣе этого Ивана; онъ только немножко пустомеля, болтунъ.}, добавляетъ скорѣе ласково, чѣмъ съ упрекомъ, другой.
-- Він, мабуть, лата що-дня свитину {Должно полагать, онъ каждый день чинитъ свою верхнюю одежу.}, говоритъ съ участіемъ третій.-- "От людина яка, сам плаче, а других розважа"! (вотъ человѣкъ,-- самъ плачетъ, а другихъ утѣшаетъ).
-- Отце любов христіяньска. Аж од яких пор у іх іде товариство"! {Вотъ она истинно-христіанская любовь. И съ какихъ поръ тянется у нихъ эта дружба.} говорятъ объ Иванѣ, особенно умиляясь предъ его рѣшимостью идти въ солдаты за друга.
Въ высшей степени понравилась слушателямъ рѣчь Одарки, въ которой она высчитываетъ предъ злобствующимъ Микитой симпатичныя стороны любимаго человѣка и каждый разъ повторяетъ съ чувствомъ: "и за те я его люблю"! (за это-то я его и люблю).
При извѣстіи, что Одаркина бабушка не вполнѣ согласна еще на бракъ внучки съ Семеномъ, кто-то говоритъ, смѣясь; "баба не вмолочена ще (бабу еще не уломали)"! и далѣе при словахъ: "треба показати, шо у ій уся сила (нужно же показать, что въ ея рукахъ вся власть), всѣ какъ-то невольно переглядываются и бросаютъ взглядъ на бабу Параску, а она въ свою очередь, принимая на себя видъ казанской сироты, говоритъ, будто бы не понимая въ чемъ дѣло: "и чого таки придивлятися"! (И чего-таки присматриваться)!
Когда Иванъ Непокрытый возвращается съ войны, слушатели встрѣчаютъ его съ не меньшимъ радушіемъ, чѣмъ друзья его, Семенъ и Одарка.-- "Нічим буде бігати", говорятъ они, печально улыбаясь и какъ бы поглядывая на его прострѣленную ногу.
-- Тут уміи брехати {Надо замѣтить, что въ данномъ случаѣ слово "брехать" не значитъ лгать, а употреблено въ смыслѣ поразсказать.}, а там ще краще навчивсь! Ох, тепер роскаже! (И прежде умѣлъ балагурить, а тамъ еще понаторѣлъ! Теперь поразскажетъ)! и они съ нетерпѣніемъ ждутъ этого разсказа и съ большимъ интересомъ выслушиваютъ его.
-- Тут читаетця, а тамъ діялось, заключаетъ кто-то съ чувствомъ сожалѣнія и страха.