-- Як шо погано буде, и од вінчаного піде, замѣтила рѣзко старостиха и опять залилась своимъ непріятнымъ смѣхомъ. (Какъ плохо придется, такъ и съ мужемъ разойдется).
Разговоръ Любовь Гордѣевны съ Коршуновымъ, и его мрачныя воспоминанія о покойницѣ-женѣ произвели видимо на публику тяжелое впечатлѣніе.-- "Не пора з ума зійти!" сказала желчно старостиха. (Не долго и съ ума сойти)!
-- Туго берётця, замѣтилъ угрюмо Григорій. (Жестко берется).
-- Хоч-бы не сидів на души, істи або-що пішов! (Хоть бы не сидѣлъ надъ душой,-- поѣсть, что-ли, вышелъ бы), добавилъ съ презрѣніемъ дѣдъ Бруско и даже сплюнулъ съ досады.
При словахъ мальчика Егорушки: "дяденька, Гордѣй Карповичъ, пожалуйте сюда-съ! Исторія вышла-съ!" кто-то замѣтилъ тревожно: "мабуть з Митею". (Вѣрно съ Митей).
Но предположеніе это было ошибочно: на сцену неожиданно явился Любимъ Торцовъ.
-- Він оце ему якийсь скандал отпече, произнесъ кто-то шопотомъ, (онъ ему какой нибудь скандалъ учинитъ).
Остальные слушатели ждали, что изо всего этого выйдетъ, только изрѣдка нарушая тишину короткими замѣчаніями вполголоса: "не вже въ сміх! може и тесть розбере, шо воно за штука! Він ему повставля зуби! Ще и до прикладу" {Это уже въ насмѣшку! Можетъ, и тесть разберетъ, что оно за штука! Онъ ему вставитъ зубы. Да еще въ риaму.}, говорили они, вслушиваясь въ обличительныя рѣчи Любима Торцова, пересыпающаго ихъ риѳмованными шутками и прибаутками.
-- Коли оцей не визволить-годі! {Коли этотъ не спасетъ,-- пиши пропало!} произнесла наконецъ громко и рѣзко старостиха, потерявъ, очевидно, терпѣніе и страшась печальной развязки. Зато нужно было видѣть ея радость, когда, вслѣдствіе дерзостей и упрековъ наглеца Коршунова, выведеннаго изъ терпѣнія обличительными рѣчами Любима Торцова, Гордѣй Карпычъ говоритъ: "я къ тебѣ пойду кланяться?.. Опосля этого, когда ты такія слова говоришь, я самъ тебя знать не хочу!" -- "Хрестітьця!" обратилась она какъ-то восторженно и совершенно серьезно къ другимъ, "на нашу сторону повезло!" (Кладите крестное знаменіе! Наша взяла)!
-- Це вже Люба вміра, отозвалась съ участіемъ баба Марья, (а Люба просто умираетъ)!