Мрачная фигура Досужева, его желчное раздраженіе, сарказмъ въ рѣчахъ, все это оказалось совершенно непонятымъ настоящимъ составомъ слушателей.-- "Величаетця чим! При несчастію чоловік, плаче, а він бач шо робить! Насмbшка яка!" {Нечего сказать,-- добромъ хвалится, человѣкъ въ несчастій, плачетъ, а онъ издѣвается.} говорили они, вступаясь за плачущихъ купцовъ.
Въ IV дѣйствіи, когда разряженная Юленька, жена Бѣлогубова, является въ убогую квартирку Жадовыхъ, и между сестрами возникаетъ разговоръ о мужьяхъ и объ ихъ жизненной обстановкѣ, слушатели напряженно слѣдили за отвѣтами Полины и вначалѣ были ими очень довольны и даже очевидно введены въ заблужденіе. Когда Полина поясняетъ сестрѣ: "онъ много работаетъ. Онъ все говоритъ: сиди, работай, не завидуй другимъ", кто-то замѣтилъ торжествующимъ тономъ: "наша взяла!" признавая этимъ, очевидно, свою полную солидарность съ ученіемъ Жадова. Но не долго слушателямъ пришлось радоваться этой мнимой побѣдѣ: ехидныя увѣщанія Юленьки весьма скоро овладѣли умомъ и сердцемъ наивной Полины, и имъ оставалось только говорить о ней съ негодованіемъ: "ну тай сестра! усе материне наставленіе взяла! Ач яка! Шо-ж то за любовь за взятки {Вся въ мать. Ишь какая! Какая же это любовь за взятки.} и т. д.
Приходъ матери, ужасающейся бѣдной обстановкой Полины и совѣтующей ей точить мужа съ утра до вечера, привелъ публику еще въ большее негодованіе. "Хоч душу загуби, та подай! я-б ій морду побив!" говорили они, приходя въ азартъ.-- "Хотів я свою жінку сюди завести, шоб послухала питанья, а тепер не хочу. Не як почуе, той овсі здуріе {Хоть душу загуби, да подай! Думалъ было привести съ собой жену,-- пусть послушаетъ чтенія, а теперь, шалишь, не приведу. Наслушается такихъ рѣчей, окончательно съ ума спятитъ.}, говорилъ сапожникъ Кирило, энергически размахивая руками.
Надо замѣтить, что у этого Кирила жена красавица, нарядница и первая танцорка на селѣ, и очень можетъ быть, что между его жизненными условіями и условіями Жадова есть много общаго: онъ тоже работаетъ съ утра до вечера и вмѣстѣ съ тѣмъ даже по праздникамъ одѣвается въ порыжѣвшую старенькую чинарку, тщательно заплатанную въ нѣсколькихъ мѣстахъ.
-- Побачимо, шо буде, от-тоді и судить {Прежде узнай, чѣмъ кончится, и тогда ужъ осуждай.}, возразилъ ему горячо Демьянъ, какъ бы вступаясь за чтеніе и протестуя противъ такого преждевременнаго осужденія книги.
Возвращеніе домой утомленнаго Жадова и рѣзкій разговоръ его съ тещей всецѣло захватилъ душу слушателей, и мы видѣли на лицахъ ихъ то выраженіе торжества при каждомъ удачномъ отвѣтѣ Жадова, то страданія отъ тѣхъ оскорбленій, которымъ подвергала его теща. "Хоч-би не дратувала! (хотя бы не издѣвалась) говорилъ Кирило упавшимъ голосомъ.
-- А що, достала? (А что попало?) обращался какъ бы къ тещѣ иронически Николай, когда Жадовъ говоритъ ей: "стыдитесь, вы пожилая женщина"... и т. д.
-- А я так думаю, чи не пожертвуе він ій опляухи, замѣтилъ рѣзко дѣдъ Бруско.-- "Вони думаютъ, шо ему легко", произнесла вздохнувъ баба Марья.
-- Ось зараз заведутця битьця {Сейчасъ подерутся.}, предсказывала свекровь.
-- По нашому-б, то й виганяти времья, добавилъ Григорій. Вообще въ публикѣ чувствовалось крайнее напряженіе и трепетное ожиданіе дальнѣйшихъ событіи, и когда теща ушла, а Жадовъ остался вдвоемъ съ женою, въ хатѣ настала глубокая тишина. Слушатели, сидѣли молча, понуривъ головы и мало надѣясь, вѣроятно, на благополучный исходъ. Одинъ дѣдъ Бруско не унывалъ и время отъ времени какъ бы силился поднять духъ публики своими шутками.-- "Шоб не було того, що у Сакрата з жінкою! Вона як вівця дурна! Норовисту кобилу трудно справлять!" {Не случилось бы, какъ у Сократа съ его женою. Она глупа, какъ овца! Норовистую лошадь не легко исправить.} нарушалъ онъ время отъ времени общее молчаніе. Но когда Полина послѣ тщетныхъ усилій Жадова объяснить ей, въ чемъ истина, насмѣялась надъ нимъ и ушла къ матери, даже и онъ затихъ.