Прежде, в эпоху просперити{7} было очень хорошо... Теперь, впрочем, тоже недурно.
Ксана. Вы в Нью-Йорке живете?
Спекулянт. Да, в одном из самых лучших дистриктов{8}. Имею свое бунгало, очень хорошее бунгало, в два этажа. Это лучше, чем флэт{9}. А сюда приехал отдыхать. Делать дела во Франции невозможно, но чтобы отдохнуть и повеселиться — лучше нет... Я почти каждый год приезжаю.
Никольский. А где изволите стоять?
Спекулянт (вдохновенно). Где попадется — в «Крильоне», в «Мерисе», в «Мажестике» стоял. (Уклончиво.) На этот раз я остановился в одной маленькой гостиничке... Совсем маленькой. Зачем мне шум? Я не люблю шума. В «Мерисе» рядом со мной жил испанский король — тут я, а тут он, — но зачем мне испанский король? И вот такая приятная встреча: случайно прохожу мимо вашего ресторана, вижу вывеску — «Русский ресторан», дай, думаю, зайду. Я, собственно, хотел пообедать у Ларю, но зачем мне непременно Ларю? Я могу пообедать и здесь: ну не буду пить сегодня Мутон Ротшильд, в чем дело? Для моего сахара это даже лучше. У вас меню по восемь франков. Это так дешево, что прямо даже смешно. И ничего, Ларю не Ларю, но я неплохо пообедал, честное слово!
Ксана. Очень рады слышать.
Спекулянт. А вы того господина помните, который хотел нас отправить назад? Этого фон Рехова?
Ксана (после некоторого молчания). Помню.
Спекулянт. Представьте, я как раз на днях читал о нем в газете и сразу узнал его по фотографии. Растолстел! Морда — кошмар! Ведь он теперь в рейхсвере важный солдафон. Недавно его хотели вычистить, у него, кажется, оказалась подмоченная бабушка. Я был бы страшно рад: хайль Гитлер! Но, к сожалению, он не пропадет, такие сволочи не пропадают. Вы его помните?
Ксана (так те). Помню... Красный Кедр...