-- Да лѣтъ двадцать почти что каждый годъ ѣздилъ туда.
-- А ты что продавалъ тамъ? спрашивали другіе.
-- А что пожаръ опять начался, аль нѣтъ? спрашивали заинтересованные пожаромъ.
И дѣдушка однимъ говоритъ -- что былъ пожаръ, и что сгорѣло все его имущество, а другимъ, нѣсколько помолчавъ, тоже отвѣчаетъ:
-- Торговалъ, торговалъ тѣмъ же лѣснымъ товаромъ, что и послѣ пожара повезъ. Сначала все было мелочью торговалъ. Сперва возилъ липовыя доски для иконъ, лыки, лубъ, мочалу, кули, циновки; а затѣмъ сталъ сплавлять по Волгѣ и лѣсъ, а потомъ взялся было и за судостроеніе. И нѣсколько разъ прогоралъ, нищалъ, и опять шелъ въ бурлаки, и опять потомъ подымался въ лоцманы, въ прикащики и затѣмъ снова въ хозяева, и ужь Нижній не только самъ-то я хорошо знаю, да и тамъ-то поди всѣ до единаго знали меня.
-- А хорошій городъ Нижній, дѣдушка?...
-- А ярмарка-то большая? спрашиваютъ старика, то съ той, то съ другой стороны, какъ бы подталкивая его далѣе на разсказы.
И слушаютъ дѣти окружившіе бывалаго старика, со вниманіемъ, слушаютъ жадно; и никто не пропуститъ ни одного его слова, и никто никогда не прерветъ начатую имъ какую нибудь исторію. Всѣ знаютъ, что говоритъ старикъ одну правду и много на своемъ вѣку онъ испыталъ и многое знаетъ. А старикъ, что ни слово, что ни спросъ, то новая и новая у него исторія; и помолчитъ, помолчитъ немного, да и начнетъ, либо съ того, что самъ видалъ, либо съ того, что изъ книжекъ узналъ, или о чемъ ему когда-то его старики сказывали. И помнитъ онъ все до самой мелочи, и, коли пойдетъ о чемъ говорить, такъ ужъ разскажетъ и представитъ все до подробности. Спросили его про Нижній, спросили хорошъ-ли Нижній, и большая-ли ярмарка; а старикъ сперва отвѣтилъ по обыкновенію отрывисто: "хорошъ городъ,-- нѣтъ лучше его на Волгѣ"; а потомъ упомянулъ и имя Минина, и Пожарскаго, и сталъ затѣмъ разсказывать съ того, что онъ самъ слышалъ о Нижнемъ отъ стариковъ и что доводилось читать иногда въ книжкахъ.
-- Сказывали старики мнѣ, что жила въ древности тамъ, гдѣ теперь Нижній, Мордва и были два мордвина: Скворецъ и Дятелъ. Дятелъ-то былъ колдунъ; и спрашиваетъ разъ Скворецъ Дятела, что станется съ его потомками? и получаетъ Скворецъ на это въ отвѣтъ отъ колдуна, что пока будутъ жить потомки дружно, то и будутъ сильны; а коли станутъ ссориться, то придутъ русскіе и построятъ на ихъ мѣстѣ каменный городъ. Только умеръ Дятелъ, похоронили его на горѣ, которая зовется и теперь въ Нижнемъ Дятловою; и стала мордва между собой не ладить и сбылось то, о чемъ говорилъ Дятелъ. Мордвины и теперь поютъ пѣсню, какъ пришли и покорили ихъ русскіе. Поютъ Мордвины, какъ по Волгѣ плылъ русскій князь и увидалъ онъ, что стоитъ на крутомъ берегу Мордва въ бѣлыхъ балахонахъ и молится она своему Богу. Спрашиваетъ князь: "что за люди?" Старики-Мордвины послали молодыхъ къ князю съ пивомъ и мясомъ; но посланные съѣли дорогою мясо, выпили пиво и поднесли вмѣсто подарковъ земли и воды. Князь принялъ эту землю и воду за подчиненіе Мордовскаго народа и поплылъ внизъ по Волгѣ; и гдѣ броситъ горсть земли, тамъ и явится городъ, и гдѣ броситъ щепотку -- тамъ и деревня.
-- Князь этотъ, какъ по книжкамъ извѣстно, Юрій Всеволодовичъ,-- онъ и основалъ, тамъ, гдѣ теперь Нижній и гдѣ была въ ту пору одна Мордва,-- княжество Нижегородское, и городъ Нижній-Новгородъ,-- на подобіе бывшему великому княжеству Новгородскому и его городу Новгороду. Мордвы-же и теперь много, и по Нижегородской, и по Симбирской, и по Саратовской губерніямъ; но Мордвина-то теперь и не отличишь отъ русскаго. Это не то что татаринъ или черемисъ; Мордвинъ и говоритъ по-русски и Богу молится по нашему и ходитъ, т. е. одѣвается какъ русскій, только у женщинъ на головахъ торчатъ лопаты, въ родѣ русской кички, и повязки, убранныя монетами и бляхами. Деревни Мордовскія построены тоже на русскій ладъ; и красивый и добрый народъ эти Мордвины. До смерти только любятъ они пить пиво, а пиво варятъ крѣпкое, густое -- захмѣлѣешь отъ него такъ-же какъ и отъ водки. Случалось бывать мнѣ на ихнихъ свадьбахъ- самокруткахъ. Это женихъ съ невѣстой сами себя окручиваютъ, безъ согласія отца и матери, то-есть убѣгутъ отъ нихъ, да и обвѣнчаются,-- такое стало быть обыкновеніе. Потомъ-же являются съ повинною къ отцу и къ матери, и затѣваютъ свадебный пиръ; и пьютъ они это пиво ведрами. Помню, закружило оно мнѣ голову разъ такъ, какъ потомъ и не кружилась въ жизни никогда у меня голова. Сильное, хмѣльное пиво. Странно показалось мнѣ у этихъ Мордвинъ ихъ дѣленіе,-- есть одна Мордва -- называется у нихъ Арзя, а другая -- Макша; и какъ они не живутъ близко,-- никогда не смѣшиваются, и всегда одни отъ другихъ отдѣльно,-- отчего и идетъ про нихъ поговорка: "у Мордвы двѣ морды, а шкура одна". На ярмаркѣ въ Нижній, много приходитъ ихъ изъ деревень; и идутъ они и въ бурлаки, и въ плотники; но больше всего любятъ они водить пчелъ и землю обрабатывать. Былъ у меня одинъ Мордвинъ въ Нижнемъ большой пріятель, и въ ту пору, какъ я погорѣлъ въ лѣсу, онъ мнѣ большую службу сослужилъ.