-- Въ ту пору, пріѣзжаю я въ Нижній; а ужь онъ весь, верстъ на двадцать по пристанямъ, точно лѣсомъ или сѣткой какой обставился мачтами и пароходными трубами. Гляжу, флаговъ еще на ярмарочномъ зданіи не видать и народъ все больше по пристанямъ. Ну, думаю, въ самый разъ пріѣхалъ, поторгую какъ слѣдуетъ. Пошелъ къ своему пріятелю Мордвину, отыскалъ съ нимъ для своей торговли мѣсто, разсказалъ ему о пожарѣ, что былъ у насъ, и нарядились мы на другой день на открытіе ярмарки. Собралось все духовенство, весь городъ къ ярмарочному собору, прошли послѣ обѣдни съ крестнымъ-ходомъ къ мосту, который идетъ черезъ Оку, гдѣ она впадаетъ въ Волгу, и отслужили тамъ молебствіе. А на ярмаркѣ вся большая торговля уже пошла въ ходъ по трактирамъ, да на Сибирской пристани. Торговля же въ балаганахъ и самая ярмарка на площади начинается послѣ крестнаго хода по ярмаркѣ, въ день преподобнаго Макарія-Желтоводскаго, съ 25 іюля. Оттого-то Нижегородская ярмарка и зовется Макарьевской, и была она прежде въ г. Макарьевѣ, также на Волгѣ, и началась она тамъ отъ стеченія богомольцевъ, которые приходили на поклоненіе въ день кончины преподобнаго Макарія 25 іюля. Торговали тамъ сперва крестьянскими издѣліями, а потомъ стали съ разныхъ мѣстъ съѣзжаться купцы и образовался торгъ большой,-- учредилась и ярмарка. Но мѣсто въ Макарьевѣ низменное, затоплялось оно каждогодно водою, портило ярмарочныя зданія и перевели поэтому ярмарку въ 1816 г. въ Нижній. Въ Нижнемъ ярмарка тоже на плохомъ мѣстѣ, и тоже весной затопляетъ ее всю водою; но по одну сторону ярмарочной площади Ока, а по другую Волга и для судовъ и для пристаней большое раздолье. Ходили мы тогда съ Мордвиномъ по городу, что на горѣ, но пусто въ этомъ городѣ во время ярмарки, онъ точно и не жилой,-- народъ только и кишитъ, что на ярмаркѣ, да въ той части города, которая зовется "Нижній базаръ" и что идетъ по уступамъ горы у рѣки. Нижній-же красивый городъ -- нѣтъ красивѣй его на Волгѣ. Весь онъ въ садахъ; на самой высокой горѣ стоитъ Кремль, стоитъ Крестовоздвиженскій монастырь, а по низу у Оки прошла каменная набережная, и соединилась тутъ Ока съ Волгой въ такую ширь, что не окинешь ее и глазомъ. Около ярмарки, на Окѣ, выстроилась теперь слобода Кунавино, и такая красивая, точно городъ другой,-- тутъ и каменныя дома, и гостинницы, и лавки, и магазины,-- все, какъ въ городѣ. И въ Кунавинѣ, во время ярмарки, въ самый разгаръ-то ярмарочный, самый разгулъ и идетъ. Оттого-то и говорится про Кунавино: "Кунавина слобода въ три дуги меня свела". Да что тамъ Кунавино; въ ярмарку и на площади столько веселья, что знай только раскошеливайся, какъ захочешь гулять. Тутъ и гостинницы, и театръ, и балаганы разные; тутъ и шарманки, и пѣсенники и чудеса по балаганамъ показываютъ; тутъ по балконамъ въ гостинницахъ и дѣвицы пляшутъ, и со звѣрями разныя представленія даютъ; показываютъ великановъ, великаншъ, уродовъ разныхъ съ двумя головами или безъ ногъ и безъ рукъ,-- тутъ словомъ все со всего государства навезено. А народу-то,-- и не разпознаешь кто какой вѣры и какъ прозывается. Тутъ и персіяне, и грузины, и армяне,-- а потомъ калмыки, башкиры, татары, черемисы, чуваши, мордва, киргизы; есть и изъ русскихъ въ различныхъ костюмахъ народъ. Кто чѣмъ торгуетъ -- всякій свое привезъ. Москвичи,-- тѣ везутъ матеріи разныя, сукна, посуду; Владимірцы -- ситцы, миткаль; Нижегородцы -- стальныя издѣлія изъ селъ: Павлова и Ворсмы; Костромичи -- лѣсъ, поташъ, смолу, деготь, да также, какъ и я привезъ, циновки изъ лѣсовъ, деревянную посуду; Пермяки -- тѣ соль, желѣзо, мѣдь; Туляки -- самовары, ружья; Казанцы -- сапожный товаръ, мѣха и экипажи; Саратовцы -- хлѣбъ; Астраханцы -- рыбу, визигу; Ярославцы,-- тѣ опять полотна, а Вятчане -- колеса, телѣги; Сибирь-же торгуетъ чаемъ, и большая идетъ имъ торговля на Нижегородской ярмаркѣ; Армяне-же и Персы -- привезли ковры, шолковыя матеріи...
И такъ вся Россія везетъ все на Нижегородскую ярмарку, и каждый обмѣниваетъ свой товаръ на другой, или продаетъ свое и покупаетъ то, чего нѣтъ въ его краѣ, и то, въ чемъ тамъ нуждаются. На самой ярмаркѣ между балаганами или лавками только и видишь что одно разгружаютъ, а другое идетъ въ нагрузку. По дорогамъ же отъ Нижняго тащутся и день и ночь обозы, и не умолкаетъ говоръ о Нижегородской ярмаркѣ за нѣсколько сотъ верстъ. Всѣ отовсюду спѣшатъ на нее, говорятъ о ней и хлопочутъ изъ-за нея. Пріятель мой Мордвинъ держалъ у себя во время ярмарки постоялый дворъ и съѣзжались къ нему нижегородцы да костромичи изъ разныхъ уѣздовъ. Я остановился у него-же. Вечеромъ, какъ сойдемся, разговору у насъ и не переслушаешь; и все о торговлѣ, да о ярмаркѣ. А на ярмаркѣ,-- какъ случится подъ вечеръ въ трактиръ зайти,-- тамъ стономъ говоръ и споры стоятъ. Повсюду жужжитъ трактирный улей, и только пѣсенники, какъ гаркнутъ "вдоль да по рѣчкѣ",-- только они немного и покроютъ этотъ торговый гамъ. Тутъ въ трактирѣ и бурлаки, что пришли наниматься на вторую путину отъ Нижняго, тутъ и мелкій торгашъ, и барышникъ; а въ чистой половинѣ трактира сидятъ у занавѣсокъ подрядчики, купцы,-- и всѣ сходятся, и обо всемъ разговоръ идетъ и всѣ дѣла свои рѣшаютъ. Въ одномъ мѣстѣ сошлись мелкіе торгаши и разсуждаютъ о томъ, гдѣ какой товаръ повыгоднѣе можно купить и какой купецъ обанкритился или проторговался, какого пошли дѣла въ ходъ и какой купецъ прижимистый, а какой нѣтъ. Въ другомъ мѣстѣ говорятъ о томъ, на что цѣны поднялись и что вздорожало, а что стало и подешевѣй; въ чистой-же половинѣ, туда войдешь,-- тамъ разсужденія все про векселя, про проценты; тамъ слышишь, какъ стоятъ или идутъ векселя одного купца, какъ другаго, и какая фабрика сколько чего можетъ сдѣлать, и какъ что фабрика дѣлаетъ, куда свой товаръ сбываетъ; и какая фабрика закрылась, какая явилась новая,-- вся сила торговая тутъ. За столиками-же на черной половинѣ встрѣтишь и бурлаковъ,-- тутъ и они орутъ и ругаются; кричатъ, что пароходы бурлацкій трудовой хлѣбъ заѣли. Около-же нихъ сидятъ пароходные кочегары, машинисты; тутъ же распиваютъ чай и пароходные лоцмана, прикащики; и тутъ слышишь: лоцмана толкуютъ о Волгѣ,-- гдѣ она обмелѣла, гдѣ измѣнила фарватеръ; гдѣ какой пароходъ сѣлъ на мелъ, который разбился... Толкуютъ про капитановъ, которые ничего не знаютъ, а распоряжаются... Спорятъ о томъ, какое пароходное общество лучше и гдѣ выгоднѣе служить: на пароходахъ-ли общества Меркурій, Самолета, или Дружины. Говорятъ о пассажирскихъ пароходахъ,-- это тѣ, которые людей возятъ, и о буксирныхъ, которые тащутъ на буксирахъ или на канатахъ баржи, т. е. суда съ товарами. Говорятъ, какіе пароходы быстрѣе ходятъ, какіе слабосильнѣе, гдѣ на Волгѣ лучшія пристани; гдѣ въ какомъ городѣ что случилось,-- и про это тутъ услышишь... Тутъ, словомъ, все извѣстно, и обо всемъ справку наведешь.
-- Въ тѣ поры, какъ пріѣхалъ я съ своего пожара, тогда и я тутъ середь ярмарки прослышалъ впервые, что горятъ опять наши лѣса и что начался пожаръ съ нашихъ-же деревень. Сижу я, помню, однажды съ земляками -- тверитянами, пьемъ чай,-- только по-о-бокъ насъ говорятъ что-то о пожарахъ въ Костромской губерніи,-- прислушиваюсь,-- анъ идетъ этотъ разговоръ о нашихъ деревняхъ. Сталъ я разспрашивать,-- давно-ль оттуда пароходъ пришелъ и отъ кого прошелъ этотъ слухъ, и узнаю, что пришли съ пароходомъ погорѣвшіе мужики и говорятъ они, что остался отъ ихъ деревень одинъ только пепелъ. Прихожу на постоялый дворъ, а Мордвинъ-то и одинъ изъ погорѣвшихъ нашего села встрѣчаютъ меня и извѣщаютъ, что сгорѣло въ лѣсахъ все мое нажитое добро.
Ну, думаю, какъ тутъ быть? На товаръ, который продалъ на ярмаркѣ,-- не подымешься съизнова: надо долги заплатить, надо домой въ Зубцовъ деньги послать... Что дѣлать? Но городъ Нижній, какъ говоритъ поговорка, "сосѣдъ Москвѣ ближній", и въ ярмаркѣ всякаго дѣла вдоволь.
Сталъ я продавать свой товаръ; а Мордвинъ-то, спасибо ему, нашелъ мнѣ лоцманское мѣсто на пароходъ, да и говоритъ: "походи, братъ, лѣтомъ на пароходахъ, а за лѣто присмотришь опять какую ни на есть торговлю, или какое дѣло, да богъ дастъ, и поправишься, къ зимѣ". Поразсудилъ я, потолковалъ еще съ людьми, да и послушалъ Мордвина. А на пароходахъ я и прежде служилъ, и зналъ лоцманское дѣло хорошо. Сталъ опять на рубку или на крылечко, что сдѣлано по срединѣ парохода, и принялся опять править рулемъ. И, помню, въ первый день жутко мнѣ было послѣ своего-то дѣла и своего хозяйcтва, а потомъ сходилъ на пароходѣ въ Казань, вернулся опять въ Нижній,-- и ничего,-- снова нашлось дѣло, а къ зимѣ имѣлась ужь въ примѣтѣ и торговля.
-- А ты, дѣдушка, помнишь, когда пароходы стали по Волгѣ ходить? спрашивали слушавшіе старика.
-- Да, какже не помнить. Первый пароходъ былъ мологскаго помѣщика Евреинова; назывался онъ "Волга" и ходилъ отъ Мологи до Ярославля. Это было въ 1820 году. Послѣ "Волги" Евреиновъ устроилъ еще пароходы между Нижнимъ и Рыбинскомъ; а потомъ пошли и общественные пароходы. Сперва явились изъ Перми ходившіе по Камѣ и по Волгѣ въ Нижній съ сибирскими товарами, затѣмъ учредилось по Волгѣ общество Самолетъ, а тамъ Польза, Меркурій; и такъ наплодилось этихъ пароходовъ въ какихъ нибудь лѣтъ десять, пятнадцать столько, что теперь ихъ и счетомъ не сосчитать.
-- А хорошо, дѣдушка, плыть на пароходѣ? спрашивали дѣти; -- шибко онъ бѣжитъ?
-- Прежде на нихъ и садиться боялись; бурлаки думали, что это нечистая сила и что пароходы прямо пошли отъ чорта и отъ ближайшаго сродственника его нѣмца да англичанина, а потомъ, какъ поѣздилъ народъ, да увидалъ, что хорошо, такъ теперь всѣ ѣдутъ на пароходахъ и биткомъ они набиты пассажирами. Да и какъ не хорошо: сегодня изъ Нижняго выѣхалъ, а завтра, послѣ завтра очутился, смотришь, тамъ, куда и за недѣлю, или за двѣ въ прежнія времена не доѣхалъ-бы.
И повсюду, когда ѣдешь, пароходъ останавливается у пристаней, повсюду на пристаняхъ продаютъ хлѣбъ, молоко, кругомъ тебя народъ,-- ѣдешь весело и ужь знай себѣ сиди, да посматривай на берега, да на деревни и села, что на Волгѣ. За недѣлю за какую нибудь всю Волгу отъ Нижняго пробѣжишь, и всѣ города повидаешь.