-- А что, дѣдушка, про Нижній и про ярмарку ты намъ ничего больше не скажешь? перебивали старика дѣти.
-- Да что-жь еще вамъ сказать,-- развѣ вотъ про Минина и Пожарскаго, если не слыхали никогда, такъ про нихъ слѣдуетъ вамъ сказать. Они великіе люди, и славенъ ими Нижній, какъ ни одинъ городъ въ Россіи. Они въ 1612 году спасли Россію отъ враговъ, отчего еперь Нижегородцы и говорятъ, что "кабы мы не встали, такъ вы поганую землю носомъ-бы копали". Кузьма Захаровичъ Мининъ-Сухорукъ былъ мясной торговецъ въ Нижнемъ, а Пожарскій -- князь; и когда была война и враги взяли Москву, Мининъ кликнулъ кличъ къ нижегородцамъ; призвалъ ихъ, прося пожертвовать всѣмъ, чтобы спасти отечество; и ополчились они, и подъ предводительствомъ князя Пожарскаго освободили Москву и спасли отъ враговъ всю Русь. За это поставленъ въ Москвѣ Минину и Пожарскому памятникъ; стоитъ имъ памятникъ и въ Нижнемъ.
-- Въ Нижнемъ родился и жилъ еще одинъ великій человѣкъ, и этотъ человѣкъ тоже былъ изъ простыхъ; но о немъ также знаетъ вся Россія. Звали его Кулибинъ, жаловала его Екатерина за его изобрѣтенія и умъ и чиномъ и мѣстомъ; но онъ отказался, и былъ простой механикъ, который изобрѣлъ черезъ большую, широкую рѣку Неву -- мостъ въ одну арку, устроилъ такіе часы, которые стоятъ и теперь во дворцѣ въ Петербургѣ, и умеръ, по несчастью, какъ умный человѣкъ, въ самой крайней бѣдности. Вотъ, дѣтушки, все теперь вамъ разсказалъ, что знаю про Нижній и про ярмарку, а будете меня старика помнить да слушать, такъ разскажу когда и еще что о Волгѣ.
РАЗСКАЗЪ ТРЕТІЙ.
Отъ Нижняго-Новгорода до Казани.
Нижегородская ярмарка подходила къ концу. На пароходныхъ пристаняхъ толпились татары, черемисы, чуваши, армяне, персы; кто возвращался въ Казань, кто въ Симбирскъ, въ Саратовъ, въ Астрахань, армянинъ ѣхалъ за Кавказъ, черемисы и чуваши въ свои мѣста за рѣку Суру, въ городъ Чебоксары; и пароходная палуба испещрена была всевозможными формами конусообразныхъ и грибовидныхъ шапокъ, разноцвѣтными костюмами и лицами. Шумъ и говоръ, сотни разнорѣчивыхъ голосовъ, жужжали среди громкой команды капитана и при рѣзкомъ, пронзительномъ свисткѣ отчаливающаго парохода.
-- Отдай чалку, слышались черезъ рупоръ, или мѣдную трубу командныя слова капитана.
Матросы быстро отвязывали чалку или канатъ, на которомъ держался пароходъ у пристани.
-- Ходъ впередъ, командовалъ капитанъ, наклоняясь надъ рупоромъ, проведеннымъ подъ палубу къ машинисту.
Пароходъ тяжело захлопалъ своими колесами по водѣ; но послышалась капитанская команда "стопъ",-- колеса замолкли, пароходъ бортомъ двинулъ пристань,-- пристань зашаталась, раздался съ пристани крикъ "убирай чалку", и потомъ опять команда капитана "ходъ назадъ". Минуту спустя капитанъ снова закричалъ "ходъ впередъ", и застучали пароходныя колеса сперва медленно, а затѣмъ, послѣ новой команды "средній ходъ", застучали они чаще, сильнѣе, и не прошло пяти минутъ, какъ пароходъ вышелъ уже на средину Волги. Онъ пробрался среди тысячи разныхъ расшивъ, баржъ, косовыхъ; капитанъ глянулъ съ своего возвышеннаго крылечка или рубки на скрывающійся за горою Нижній, нагнулся еще разъ къ рупору, скомандовалъ "полный ходъ"; и замелькали гористые берега Волги, а кто-то изъ пассажировъ снялъ шапку и проговорилъ торжественно: "прощай Нижній!... прощай Кунавино!..."