Хозяинъ усмѣхнулся, назвалъ это пустяковиной; и пошли мы на караванъ бражничать, а потомъ, какъ улеглись всѣ спать, слышу я кричатъ караульные по всему каравану. "Посма-а-а-тривай"; слышу кричатъ и на нашей расшивѣ "посматрива-а-ай", вышелъ изъ козенки {Каюта хозяйская и лоцманская.}, спрашиваю караульнаго, а онъ мнѣ и указываетъ на лодки, двигающіеся за островами по Волоскѣ {Такъ называются рукава Волги.}.
Глядѣли мы, глядѣли на нихъ, а лодки показались, да потомъ и скрылись опять.
На другой день сказываю я объ этомъ хозяину; онъ призадумался было, а тамъ снова за свое "нечего, говорить, Богъ милостивъ".
Ну, пошли опять. Прошли село Фокино, и становилось уже за-полдень; только слышимъ раздается за нами стукъ, и точно отъ веселъ,-- прислушиваемся,-- анъ и взаправду идутъ гдѣ-то лодки, но гдѣ идутъ -- не видать. Хозяинъ вышелъ изъ козенки -- что, говоритъ, испужались, а самъ сталъ глядѣть вокругъ, да первый-то и вздрогнулъ. "Вонъ, говоритъ, вышли изъ-за горы,-- это разбойники, право они; какъ, братцы, быть тутъ?..."
-- Да что, отвѣчаю, загадывать нечего, можетъ это и не они.
А лодки идутъ вслѣдъ за нами, видится на нихъ народъ, но не походитъ онъ на что-нибудь путное.
Ну, думаю, быть бѣдѣ... Вдругъ лодки повернули въ Волоску, и только я было окликнулъ рабочихъ, чтобъ посовѣтываться "что дѣлать, а лодки тутъ, какъ тутъ. Крикнули мы имъ, какъ обыкновенно кричатъ добрые люди на Волгѣ: "Богъ на помочь", а они, вмѣсто такого-же привѣта, отзываются, слышимъ:
-- Ночесь (ночью) ждите!...
Хозяинъ поглядѣлъ, поглядѣлъ имъ вслѣдъ, а затѣмъ спрашиваетъ опять меня и рабочихъ "какъ быть?"
Рабочіе, извѣстно, загалдѣли, какъ чуваши какіе: всякій свое, а иные замахали руками, да и говорятъ: "божеское наказаніе,-- не минешь его".