-- На порядкахъ будетъ... Пройдемъ Василь-Сурскъ, Козмодемьянскъ, Чебоксары, Свіяжскъ, пройдемъ и Казань, а тамъ еще Спаскъ, Тетюши и ужь за Симбирскомъ настоящіе Жегули начнутся.
И проходили мы Василь-Сурскъ,-- старикъ-лоцманъ объяснялъ мнѣ, что настоящее начало Нижегородской ярмарки -- это ярмарка Василь-Сурская, которую основалъ отецъ Грознаго и которая перешла въ Макарьевъ, а оттуда и въ Нижній. Говорилъ также, что васильсурцовъ называютъ въ народѣ стерлядниками. Проходили Чебоксары, и старикъ, называя "Чебоксарцевъ -- свиносудами", передавалъ народную легенду о томъ, какъ ходила когда-то въ городѣ Чебоксарахъ свинья-оборотень, и какъ какой-то чебоксарецъ, поймавъ свинью на улицѣ, представилъ ее въ полицію, а тамъ продержали ее трое сутокъ и предали суду, и засудили такъ, "что не осталось и щетины". Свіяжцевъ называлъ лоцманъ "лещевниками", и разсказывалъ также легенду о томъ, какъ какой-то лещь, разыгравшись въ Свіягѣ, задалъ такой скачекъ, что очутился въ сосѣдней рѣкѣ Щукѣ. Свіяжцы опредѣлили по этому случаю поймать леща, для чего въ шестеромъ засѣли въ корчагу и начали грести, но такъ какъ корчага была круглая, то они только вертѣлись на мѣстѣ, а впередъ не подвигались ни на волосъ. Бились, маялись, да такъ и разошлись, ничего не сдѣлавши.
Но вотъ и Казань. Пароходъ подошелъ къ своей пристани и, я, сговорившись съ старикомъ осматривать вмѣстѣ Казань, выйдя на берегъ, прошелъ мимо длиннаго ряда деревянныхъ трактировъ, напомнившихъ мнѣ Нижній своимъ веселымъ шумомъ и своими пѣсенниками, арфистами и другими балаганными аттрибутами. Отъ пристани до Казани было еще версты съ три. Прежде всего передъ нами виднѣлся, расположенный на горѣ, Кремль съ громадной Сумбековой башней, а тамъ громоздились одинъ выше другаго каменные дома, кругомъ же Казани и среди ея чернѣлись высокія фабричныя трубы. Въѣхавши въ Казань, я любовался ея европейской постройкой, а старикъ-лоцманъ говорилъ при этомъ черемисскую поговорку: "Чебоксары городъ, Нижній городъ, а Казань всѣмъ городамъ городъ".
-- Да и правда, замѣчалъ онъ, на Волгѣ нѣтъ другаго такого города. Нѣтъ нигдѣ ни фабрикъ, ни заводовъ столько, какъ въ Казани,-- тутъ и кожевенныя фабрики, и свѣчной стеариновый заводъ,-- лучшій почти по Россіи...
-- Здѣсь, добавлялъ я, и единственный въ Россіи альбуминный заводъ, на которомъ изъ яицъ приготовляется -- альбуминъ -- особое такое вещество для фабрикъ...
-- Знаю, знаю, отвѣчалъ мнѣ старикъ. Яйца-то эти милліонами идутъ сюда отъ чувашъ -- куроводовъ. Всѣ чуваши вѣдь куроводы, говорилъ старикъ,-- они страсть какъ любятъ водить куръ.
-- А тарантасы-то казанскіе, вспоминалъ старикъ, тоже вѣдь славятся по Россіи; а яичное мыло казанское, а бараньи и козловыя кожи,-- лучше вѣдь тоже въ Россіи нѣтъ кожъ...
И такъ, перебирая разныя достоинства Казани, мы проѣхали нѣсколько широкихъ, но грязныхъ улицъ, осмотрѣли университетъ, поглядѣли на памятникъ поэту Державину, съѣздили къ зданію Духовной Академіи, которыхъ въ Россіи четыре, а затѣмъ посмотрѣли на озеро Кобанъ, снабжающее водою Казань, и, ѣхавши обратно на пристань, вспомнили уже и исторію покоренія Казани.
-- Знаешь-ли, говорилъ старикъ-лоцманъ, когда царь Иванъ Грозный бралъ Казань, и когда наши воины шли на казанскую крѣпость, царь былъ въ церкви; но какъ только раздался взрывъ крѣпостной стѣны, царь взялъ знамя, сталъ у пролома, и Казань и царство ея пали. Отъ прежней-же Казани не осталось теперь и щепки: половину ея сжегъ Пугачевъ, а вся она горѣла нѣсколько разъ.
-- А что, старикъ, знаешь ты и про Пугачева что нибудь.