-- Сибирякъ,-- замѣтилъ кто-то изъ окружающихъ, глядя на прибывшаго коренастаго старика.
Но старикъ, снявъ шапку, перекрестился большимъ крестомъ, кланяясь волжскимъ берегамъ, и проговорилъ старческимъ, но еще твердымъ голосомъ: "Нѣтъ, изъ Сибири-то я изъ Сибири, это правда; но я здѣшній... Волга-матушка меня вскормила, она мнѣ хлѣбъ дала, она и въ Сибирь угнала... Она мнѣ, братцы, мать, она же и мачиха..."
-- Что такъ? заговорили любопытные, окружая старика.
-- На пути разскажу,-- путь до Астрахани вѣдь далекъ... Самая Волга отсюда и началась только... По верховьямъ на ней,-- тамъ утки однѣ въ наше время плавали, а вотъ эта-то Волга видала у себя въ гостяхъ и Петра, сына царскаго Ѳедора Іоанновича, и Дмитрія съ Мариной, и Петровъ Ѳедоровичей безъ числа, а Заруцкій, Разинъ, Булавинъ, Пугачевъ, Залитаевъ, Беркутъ... Да за Пугачевымъ пугачей-то всѣхъ и счесть не пересчитаешь... Тутъ вотъ и по сю пору клады-то отъ нихъ лежатъ,-- говорилъ старикъ, указывая на крутые нависшіе берега, мимо которыхъ проходилъ пароходъ.
-- А, вонъ, пещеры тѣ каменныя,-- въ нихъ всѣ спасались,-- и разбойники, и отшельники... Одна, вонъ, пещера съ замерзшей водой, вмѣсто пола, а въ другой вода и не замерзаетъ никогда...
-- Это нефть тамъ, а не вода; а изъ другихъ сѣру добываютъ,-- замѣтилъ кто-то изъ слушающихъ.
Но старикъ, не обративъ вниманія, продолжалъ далѣе.
-- А, вонъ, и село Богородское... Все помню, все... Когда-то, въ давніе вѣка, тутъ царство болгарское было... Тамъ, вонъ, у Спаска видать и теперь еще, гдѣ была столица болгарская,-- развалины и по сю пору остались.
-- А здѣсь, вонъ, на Волгѣ яма глубокая есть; изъ нея рыбаки въ иной годъ по 2,000 пудовъ рыбы красной и самыхъ лучшихъ стерлядей достаютъ,-- опять вставилъ свое замѣчаніе тотъ-же пассажиръ.
Старикъ не выдержалъ.