Черезъ эту степь шли на Россію издревле, какъ говоритъ исторія, страшныя полчища дикихъ кочевыхъ народовъ Азіи. Сперва явились хозары, потомъ половцы, а тамъ монголы, заполонившіе Русь, а за ними ногайцы, калмыки и киргизы. Въ этой степи они гнѣздились; тутъ былъ всегдашній ихъ притонъ, тутъ была, гдѣ теперь Астрахань, и древняя столица Хозаръ -- Атель, и столица Монгольскаго царства -- Цытрахань. Въ этой же степи, лѣтъ полтораста до нашего времени, гуляла и бушевала понизовая вольница,-- толпы воровскихъ казаковъ съ Дона, толпы бродягъ, раскольниковъ и, какъ называетъ народъ, "всякій сбродъ и наволока".
-- Да, довелось мнѣ погулять по этимъ степямъ... Лѣтъ пять прожилъ, пока не угодилъ въ Сибирь!... говорилъ старикъ; и, немного помолчавъ, снова началъ:
-- Да и какъ тутъ не гулять... Въ степи да на Волгѣ, словно въ морѣ -- поди ищи... Станутъ на Волгѣ ловить,-- переволокъ лодки на Донъ, и по Дону гуляй до Азова; на Дону плохо,-- опять на Волгу и ступай по воложкамъ, да по камышамъ въ Каспійское море, а не то въ степь,-- повсюду укроешься,-- слѣдовъ нигдѣ не найдутъ. Донъ отъ Волги у Царицына, да у Камышина, черезъ Камышинку-рѣку рукой подать. Оттого-то и въ пѣсняхъ поютъ:
Какъ на Волгѣ на рѣкѣ, на Камышинкѣ,
Живутъ казаки, люди вольные:
Донскіе, гребенскіе со яицкими.
У казаковъ атаманушка,
По имени Ермакъ сынъ Тимофѣевичъ.
-- Теперь-то отъ Камышинки и слѣдовъ не осталось; рѣченка совсѣмъ плохая стала; а прежде и по ней, какъ по Волгѣ, суда ходили... Помню, перебирался какъ-то черезъ нее и я на Донъ къ зимѣ... Помню это времячко... Плохъ для меня тотъ годъ былъ... Старикъ задумался; и снова видимо въ его головѣ стали проходить воспоминанія за воспоминаніями.
-- Ну, разсказывай, старикъ,-- полно мяться-то... Ты вѣдь изъ Покровскаго въ степь-то ушелъ... приставали докучливо окружавшіе старика слушатели.