-- Чего плачешь, глупая? спросила ласково старуха.
-- Матушка! бросилась Лиза на грудь матери; прости меня; я оставлю тебя скоро; я оставлю тебя, батюшка,-- я милыхъ братцевъ и подружекъ оставлю.
-- Не плачь; дурочка, цѣлуя сказала мать; и порѣшено будетъ у насъ дѣло, такъ Трофимово, сама знаешь, не далеко; буду бѣгать къ тебѣ,-- и ты меня не станешь забывать. А мѣсто и вправду хорошее, богатое мѣсто; женихъ не дуракъ; и отцы почетные. Я про нихъ не разъ слыхала вѣсти хорошія: больно хвалятъ.
СМОТРИНЫ.
На другой день" около сумерокъ, сватъ, женихъ, его отецъ и божатка (крестная мать жениха) пріѣхали въ село, въ другую избу; а къ невѣстѣ послали сказать: чтобы она одѣвалась, что женихъ пріѣхалъ ее смотрѣть. Лизу нарядили въ шерстяное платье, надѣли на голову атласную повязку и посадили за столъ подъ божницу на переднюю лавку. Извѣстно, безъ слезъ это не могло обойтись. Она два раза падала на грудь матери и рыдая говорила:
-- Видно я тебѣ, матушка, и тебѣ, батюшка; видно я, бѣдная, много вамъ надосадила, много напрокучила. Видно я, горькая, дочка не слухмяная, неразумная, не работница, что сбываете вы меня, бѣдную, на чужую сторону, въ чужіе люди. Каково-то мнѣ будетъ жить у нихъ, каково-то привыкать на чужой сторонѣ? {Записано со словъ.}
Пока невѣста одѣвалась, въ избу собрался народъ: молодцы, дѣвушки, старухи и бабы этого села.
Женихъ и его родня вошли въ избу; Лиза встала; а они помолившись Богу, поклонились ей, старикамъ, братьямъ, сестрѣ ея и всѣмъ, кто былъ въ избѣ. Лиза отвѣтила имъ низкимъ поклономъ.
-- Милости просимъ, садитесь; сказали старики, отодвинули столъ и пропустили жениха на его мѣсто. {Женихъ всегда садится на смотринахъ за столъ, наискось невѣсты, на стороннюю лавку подъ божницей.} Женихова родня сѣла по лавкамъ; сватъ около Тихона, женихова отца, я изрѣдка говорилъ ему про невѣсту:
-- Невѣста смирная, славная невѣста, не баловница; посмотри-ка, какая, словно, мякишъ, что тебѣ подушка! едреная.... и старики простые.