-- Видно; а возлѣ-то его жена ему; вишь, какъ нахохлилась, ровно курица на яйцахъ....
-- А попъ-то, попъ-то, толкнула Анну третья дѣвушка: радуется, что дары-то ему будутъ, что попьетъ, да поѣстъ.
Старуха, мать невѣсты, стояла у сундука, около печки, и, выбравъ подшальникъ (большой шелковый платокъ), стряхнула его и покрыла имъ тарелку, которую держала младшая сестра невѣсты. Катя подошла къ столу и подала жениху на тарелкѣ платокъ:
-- Извольте принять, Василій Тихонычъ.
Женихъ взялъ платокъ и, поклонившись, отдарилъ: положилъ на тарелку цѣлковый.
Акулина, убравъ деньги, накрыла снова тарелку бумажнымъ платкомъ и Катя подала попу, который никогда не отдариваетъ. Послѣ попа подали отцу и матери жениха и всей его роднѣ также по платку. Отецъ и мать отдаривали серебромъ; а прочая родня мѣдью: копѣекъ по 40-ти, 15-ти и болѣе; также и серебромъ, кто богатъ, или хотѣлъ показать себя; какъ напр. жениховъ дядя, котораго дѣвушки назвала важнымъ. Онъ, тряхнувъ даренымъ платкомъ, смялъ его я положилъ въ карманъ; не спѣша, досталъ изъ шароваровъ кошелекъ съ серебромъ и, вынувъ изъ него полтинникъ, улыбнувшись, взглянулъ на Катю и бросилъ его на тарелку.
Вся женихова родня въ это время улыбнулась: ей пріятно было, что этотъ богачъ имъ близкая родня и что всѣ въ избѣ обратила на него вниманіе; она гордилась имъ.
Ката, подавая дары, должна была передъ каждымъ, кому подносила ихъ, ждать съ тарелкой, когда отдарятъ.
Народъ лѣзъ впередъ, чтобы посмотрѣть дары, которыми покрывали тарелки для того, чтобы всѣ могли ихъ видѣть. Онъ также любопытничалъ, кто сколько положилъ на тарелку.
-- Гладите-ко, подружки,-- сказала одна изъ дѣвушекъ: -- всѣ клали деньги-то тихо, а этотъ-то богачъ, какъ швырнулъ; видно, ему деньги-то ни почемъ.