Гончаренко оправил на себе одежду и вышел во двор.
В сознании его стояла какая-то серая муть. Болела голова. Тело казалось налитым свинцом. В пересохшем рту чувствовался неприятный осадок. Слабость в ногах, глухая боль в раненой руке сразу сказались после бессонной, буйно проведенной ночи.
И карты и водка были для него знакомым, хотя и не любимым, развлечением. Но если бы это было все то, что он проделал за последние часы, то это бы его не волновало. Но она… Маруся. Она отдалась ему, любя. Он же взял ее, просто одержимый пьяной похотью.
«Что будет с ней? — думал он. — А может быть, она из таких… Вон, как пьет водку… И сама пришла ко мне».
«Эх, чорт», — мысленно выругался Гончаренко, сильно досадуя на свою слабость и не найдя в себе ясного ответа на вопрос, как ему дальше относиться к Марусе.
Гончаренко, рожденный в патриархальной семье ремесленника, несмотря на налет позднейших лет, унаследовал и развил в себе чувство уважения к женщине. За всю свою сознательную жизнь он не обманул ни одной, хотя и владел иными.
Он никогда не мог забыть слов матери своей, женщины, которую он всегда чтил, как святую.
Ему в те дни исполнилось семнадцать лет. Он поступил подручным токарем в кустарную мастерскую и работал в ней с утра до ночи.
Как-то ранним летним вечером он возвращался домой. Во дворе, где квартировала его семья, слышались шум и крики. Много народу заполняло двор и стояло даже на улице. Гончаренко, одержимый любопытством, протолкался в центр толпы и взглянул. На земле лежал, плавая в крови, труп молодой женщины, его квартирной соседки. Оказалось, что убил ее муж, мучимый ревностью. Когда он, взволнованный, вернулся домой и рассказал о виденном матери, то она, вздохнув, дрожащим от волнения голосом прошептала:
— Никогда… Васенька, не обманывай в этом женщину… Слаба наша сестра — баба. Прельстится, примет за настоящее и погибнет в муках. Женщину беречь надо… слаба она.