— В вас, Тамара Антоновна, — шутливо ответил Сергеев, снимая фуражку.
— Милый, — услышал он в ответ. — Я же вас давно люблю. Давала вам это понять, но невнимательный, не замечали. Не смейте рано уходить… Слышите?
Сергеев растерялся, а женщина звонко захохотала, ударила его слегка пальцем по губам и убежала в глубь дома.
— Вот так почтенная… Тамара Антонова, — прошептал ей вслед смущенный, но тем не менее обрадованный Сергеев. — Значит, все же я могу нравиться и далеко недурным дамам. Ах, чорт возьми!
В дверях Сергеев столкнулся с самим Преображенским, солидным, упитанным офицером типа армейского доктора, седовласым, в пенсне.
— А, наконец-то, дорогой Виктор Терентьевич, — бросился полковник к нему навстречу. — Нехорошо так долго заставлять ожидать друзей. Уж не заамурничались ли вы случайно?
Сергеев покраснел.
— Ничего, батенька, Молодость требует своего. Вот будете таким, как я — тут уж не до хорошеньких девочек. В пору с супругой сладить. Да, старость — не радость.
«Плохо ладишь, как видно» — неожиданно для себя подумал Сергеев.
— И потом, — продолжал Преображенский, — хочется послужить родине и свободному народу, так сказать, хе-хе. Ну-с, пойдемте, пойдемте, нас уж ждут.