— Разве? Ну, вот видите. Его высочество, великий князь Николай Николаевич рвет на себе волосы… Это ужасно, но мы его, как умеем, успокаиваем, так как мы убеждены, что скоро русский народ захочет снова царя. Вот увидите…
— Нет, граф, народ недоволен и вряд ли захочет старого царя. Теперь с его величеством кончено. Но нужно быть начеку, разумеется, хотя монархия и разбита навсегда.
— Нет, монархия если и разбита, то не добита. Она не будет, поверьте, добита. В самом русском народе есть что-то такое монархическое… В русской душе заложены основы монархизма.
— Ну, там посмотрим, — уклончиво ответил Преображенский. — Трудно гадать… Там увидим. Мы все, конечно, были бы счастливы… А пока, к сожалению, налицо рост революции.
— Революция! Какое мерзкое слово, — недовольно пробурчал полковник Филимонов. — Не было моего полка в Петербурге, я б им задал революцию.
— Да, да, — поддержал его граф. — Именно, не было надежных частей. Его высочество Николай Николаевич говорит то же. Кстати, полковник. Мы не забыли там, наверху, о боевых орлах, каких вы представляете собой. Могу под строжайшим секретом сообщить, что у нас новый генерал Н-ского корпуса.
— Кто это? — потупившись и покраснев до ушей, спросил Филимонов.
— Вы, ваше превосходительство.
— Что вы… Ах, разве? Благодарю, благодарю. Буду иметь счастье лично принести к стопам его высочества свои горячие, истиннорусские, верноподданнические чувства.
— Его высочество, великий князь Николай Николаевич просил передать, что будет всегда рад видеть вас, генерал, у себя.