Синий вечер с месяцем-караваем навис над городом.
Гончаренко шел на заседание совета. Мысль его напряженно билась над событиями последнего времени.
За эти дни случилось много нового и занимательного.
Из-под ареста бежал Дума и исчез бесследно, как в воду канул. Как он бежал и куда исчез — никто не знал.
Виделся он два раза с Марусей. Она созналась ему, что бросила службу в госпитале и пошла по рукам. На вопрос Гончаренко, почему она это сделала, не ответила. Требовала, чтобы он жил с ней, грозила, плакала и, успокоившись, просила денег и денег. Получив деньги, она осыпала его площадной ругатней и уходила. Гончаренко чувствовал себя скверно, когда вспоминал о своей связи с ней.
В команде выздоравливающих он попал в отличную товарищескую среду. В числе солдат было много эсеров и большевиков. Даже взводный и фельдфебель имели партийные карточки. Временами помещение команды выздоравливающих превращалось в политический клуб. Ни о какой другой дисциплине, кроме товарищеской, не могло быть к речи. Солдаты жили на военной службе в казармах, как у себя дома. Митинговали, уходили и приходили когда кто хотел.
Председатель партийного комитета большевиков приблизил Гончаренко к себе. Ввел его в курс всей работы и задач. Уже Гончаренко не мучили недоуменные вопросы. Он хорошо уяснил себе, что основная задача — это борьба за войско, за вооруженную силу, а затем восстание, пролетарская революция.
Обо всем этом вспоминал Гончаренко, идя в совет.
* * *
В помещении совета было пусто. Гончаренко, побродив по комнатам большого дома, случайно набрел на заседание какой-то комиссии из трех человек. В числе заседавших находился Удойкин. Своим богатырским видом, зычным голосом он, как солнце на ясном небе, выделялся из всех. Гончаренко постоял у дверей, слушая, как под аккомпанемент колокольчика назойливо жужжал голос председателя, человека похожего на монаха или скопца.