— Милый… жди. Я приду сегодня.
Сергеев в ответ пробормотал что-то под нос и вышел.
* * *
Сергеев у себя нашел на столе письмо от Чернышевой. Письмо было полно нежных слов. Анастасия Гавриловна писала, что она на-днях выезжает в действующую армию и по пути заедет к нему — посмотреть на своего «Викторушку».
Сергеев с жаром поцеловал конверт и письмо в том месте, где стояла ее подпись. Спрятав письмо в карман, он подошел к окну на улицу и раскрыл его.
Хмурый, серый вечер окутывал сумерками город. Сергеев вдыхал полной грудью свежий воздух и думал. Дум была множество: о радости любви, о тягостной связи с Тамарой Антоновной, о скуке ожидания. Серые сумерки усиливали грусть.
Пусто и прозрачно было все в природе. И только еле заметно сиреневый краешек дальнего горизонта ласкал взгляд.
Томительно шли минуты. Сергеев хорошо знал, что скоро явится к нему Тамара Антоновна. Он не любил ее.
«Нужно было бы мне сказать ей, — рассуждал Сергеев, — что это недоразумение. Любви нет и в помине. Нужно сказать ей, что я люблю другую. Но как сказать… Вот она придет, сядет рядом с ним, горячими руками будет ласкать… зажмет, и опять это…»
Сергеев морщился, как от физической боли.