— Отступник… проклятый — бунтовщик против царя… шпион, предатель. Не выскочишь у меня… умрешь, умрешь… — шипел каптенармус, — погибнешь… Против царя.
Полузадушенный Нефедов наконец очнулся.
С той страшной силой, которая когда-то позволяла ему по тридцати пудов таскать на своих плечах, он швырнул от себя врага. Урюпенко упал между гирь на железные весы. Что-то хрястнуло, екнуло. Свернулась на сторону потемневшая голова.
Нефедов подошел — пощупал сердце. Урюпенко был мертв.
— Туда и дорога, — прошептал взводный и, позабыв о вещах, быстро вышел из палатки.
Зашел в комитет. Рассказал Васяткину о происшедшем.
— Ишь, гадина… Хорошо сделал, что пришиб.
— Ну, я поехал. Ты, Семен, распорядись, чтобы убрали падаль.
— Хорошо. Прощай. Не забудь про литературу. Да возьми вот записку в партийный комитет.