— Говори, все для тебя.
— Будешь в городе, зайди в больницу… Там жена. Без меня заболела.
— Чем больна-то?
— Дурной болестью.
— Тоже жертва, друг, — сочувствую.
— Вот и скажи ей, — прошептал Хомутов, — скажи, мол, Тимоха приехал. Скажи, знает все и прощает, мол. Поправляется пусть.
— Не беспокойся. Лучшим манером обделаю. Давай пять.
Пастухов крепко пожал ему руку.
Когда все солдаты ушли и в комнате остались лишь одни Хомутовы, Павел подошел к брату и сказал ему, весело потирая свои здоровенные ладони:
— Не печалься, братан. Дела поправятся. А и кашу ж мы заварили! Любо-дорого. Наконец, настало времячко. Да-а-а. Отольются волкам овечьи слезки. А с помещиком Панским посчитаюсь я. Своими руками три шкуры сдеру.