— Прошу, — не обращая внимания на ее слова, тянул полковник. — Раненые подождут. Все помрем… «Умрешь — похоронят…»
Филимонов тянул к себе сестру за руки, силясь усадить ее на ковер. У Сергеева при виде этой картины буйно закипела кровь. Побагровело лицо. Ему страстно хотелось вскочить на ноги, размахнуться что есть силы и ударить по этому обрюзглому лицу с сливообразным красным носом. Он уже оперся руками о ковер, чтобы вскочить на ноги. Но в его защите уже не было необходимости. Какая-то вертлявая женщина, схватив полковника сзади за мундир, силой усадила его к себе на колени и, смеясь, закартавила:
— На что вам, господин полковник, эта фря? Недотрога, дурнушка. Выпьем со мной.
Филимонов не сопротивлялся.
«Эх, уйду я… как бы чего не было, — решил Сергеев. — Господи, хоть бы ранили… Попал бы в тыл».
* * *
В дверях его задержал вбежавший впопыхах денщик.
— Взводный роты Нефедов желает говорить с их благородием господином поручиком Нерехиным! — пронзительным голосом заявил он.
Тот, к кому относились эти слова, высокий, стройный офицер, полулежавший на ковре, в ответ недовольно буркнул:
— Пускай убираются к чертям собачьим… Меня дома нет. Слышишь? Я не принимаю.