Друй задрожал от бешенства.
— Ну, ну, не злитесь. Вылезайте. Это хорошо, что ты пришел в себя, негодяй, опозоривший славную форму русского флота. Юнкера, отведите его в комендатуру, помещение для арестованных.
Друй стоя шатался, морщась от боли, но ни звуком не выдал своих страданий. Его окружили вооруженные юнкера и, подталкивая, повели к большому дому.
— Вот, проклятый большевик! Ты хотел забраться в Кремль — радуйся, ты в Кремле.
— Господа. Интересно, умеет ли большевик кричать?
Матроса обожгла сильная боль в спине.
— Да вы, юнкер, не стесняйтесь. Большевики — народ привычный. Он даже не почувствовал вашего укола.
— А интересно услышать его голос. Он, наверное, поет.
— Не беспокойтесь, юнкер, штык не сломается.
— Вот тебе, бунтовщик.