Друй вскрикнул от нестерпимой боли в левом плече. Чей-то штык, как жало змеи, пронзив плечо, на секунду сверкнул у глаз и скрылся.
И левая рука матроса повисла плетью. Друй с лицом, искаженным нечеловеческой мукой, быстро повернулся к конвоирам.
— Белая сволочь! Как ненавижу вас! Хоть убейте — дальше не пойду.
Тело матроса, как подкошенное; рухнуло на камни мостовой.
— Заговорил.
— Пойдешь… Мы тебя на штыках отнесем в комендатуру.
— Бейте его, господа. Вот так… Прикладом.
Полубесчувственный Друй, обливаясь кровью, точно сквозь сон почувствовал, как тяжелые, окованные железом приклады винтовок стали дробить его тело. Но странно, боли он не чувствовал, ему казалось, будто тело его обросло толстой пуховой периной.
Сильный удар приклада по голове был воспринят им точно детский щелчок.
Матрос скривил губы в насмешку и забылся.