— Эх, тетка, — отвечал Щеткин, моргая глазами. — Жаль мужа, небось.
— Не жалко… Нужно будет — сама пойду.
— А плачешь!
— Доля бабья.
— Слышишь, друг, — хрипел старик рабочий, скрюченный от времени и трудной работы, со слезящимися глазами: — Дай боньбу.
— На что тебе, отец?
— А у нас вон на третьем этаже — буржуяки сидят. Заперлись и стреляют в окна по нашим.
— Верно? Ах, суки. Покажи, как пройти, пойдем.
Посредине двора сверху сыплется на них град пуль. Старик, качаясь, садится на землю, точно отдохнуть.
— Что, отец?