— Власть у нас, как знаешь, советская. Еще в октябре, когда в Москве готовились к драке, в два дня было низвергнуто Временное правительство в Петрограде. Рабочие заняли Зимний дворец, арестовали Временное правительство.
— Так.
— В день переворота и на следующие дни в Петрограде заседал Второй Всероссийский съезд советов. Из своего состава он выделил Совет народных комиссаров во главе с нашем вождем Лениным, как председателем. Этот же съезд вынес постановления о немедленном мире и о земле. В это же время образовался у нас в Москве военно-революционный комитет.
— Так, знаю.
— Войну мы прекратили. Германия и Австрия идут на мирные переговоры. Земля у крестьян, фабрики у рабочих. Управляют страной — советы.
— Это известно. Мы победили повсюду?
— Ну, не совсем еще. Враг не сдается. Поднимает голову контрреволюция. Мы отпустили генерала Краснова, а он на Дону затеял смуту. Не признает советской власти.
— А ведь прав был Друй, когда говорил, что офицеров не нужно отпускать.
— Может быть. Не прошло и месяца, как на нас поперли со всех сторон враги. Нажимали кайзеровские войска. Мы начали с ними переговоры о мире, во имя сохранения революции. Тут корниловцы начали бои на Дону. Выползли польские легионеры, дерутся с нами под Рогачовом. Но Корнилов разгромлен, заняты Таганрог и Ростов. Тут на Урале Дутов объявился. Разогнали его, заняли Оренбург. В эти же дни собралась контрреволюционная учредилка, в большинстве из врагов советской власти. Мы разогнали ее, так как она не выражала воли народа. Мы объявляем кадетов врагами народа. Буржуазия, помещики, дворяне — не мирятся с потерей власти, земли, фабрик и других богатств. Положение становится серьезным.
— А что?