— П-ль, п-ль, — звучали дождевые капли.
— И-и-и… Ах… Ох!.. — вздыхала изредка старушка.
«Грех честной, — думал Щеткин, — вот как привяжешься к человеку, и сам не свой. Нет, раскис ты, брат Щеткин, как хлебная корка в чае. Подсушиться надо. Вот доеду и подсушусь немного. А комиссия как же? Хотя товарищ Кворцов без меня все устроит. А здесь-то в Москве как хорошо!»
Вспомнилась вчерашняя встреча с секретарем ячейки партии при металлургическом заводе Иваницким.
— Эх, брат Щеткин, — радостно волнуясь, говорил тогда Иваницкий. — А мы так из митингов и не вылазим.
Рабочие ликуют. Что значит победа. Только хлеба и жратвы мало. А впрочем, весело жить.
«Нет хлеба? Значит, достать нужно, — продолжал размышлять Щеткин. — И вождь говорит. А какой он вождь — грозный, очкастый… И этакий… Такой, ну…»
Так и не подобрал Щеткин нужного слова.
Скрипнула дверь. По стуку каблуков Щеткин узнал, что вошла Варя.
— Что в потемках сидите? — раздался голос девушки. — Мать, зажги лампу.