* * *
У города О., пораженный необычайными звуками, придержал лошадь. Не было сомнения, что этот город гремел сильным ружейным и пулеметный боем.
«Значит, на самом деде переворот», — мелькнула у него мысль.
Гончаренко стегнул лошадь и галопом помчался к близким строениям. Вот пустынные улицы. Перестрелка идет в стороне, у вокзала. Василий мчится к парткому, забегает в помещение. Пусто. Через мгновение он снова на лошади, летит стрелой на звуки бешеной пальбы.
Но то ли чудо, то ли сон наяву, — не поймет Гончаренко. Через улицы мчится турецкий разъезд. Кавалеристы в красных фесках машут кривыми обнаженными саблями. Вот они скрылись в проулке. Лошадь Василия мчится карьером.
Направо, у собора, горит дом. Толпится народ. Гончаренко хочет ехать туда, но путь прегражден. Около сотни турецких кавалеристов окружают его со всех сторон. К нему подъезжает турецкий офицер.
— Кто вы? — спрашивает он, сильно акцентируя.
— Русский солдат.
— Хорошо, мы с русскими не воюем. На станции ваши солдаты. Скажите им, что мы уходим. Боя не принимаем. Скажите, что мы не знали, что русские войска еще здесь. Мы приехали защитить мусульманское население от зверств дашнаков. Как только вы оставите город, его займем мы, в интересах гуманности и человеколюбия.
— Но с кем же идет бой? — недоумевая, спросил Гончаренко.