— Да меня не провести. Я пулеметы выставил и орудия направил. Один раз бабахнули бы и разбежались бы, черти. Только не дал же.
— Кто не дал?
— Васяткин. Это, — говорит, — озлобляет. Неполитично. А нашего брата бить ни за что — политично. Чудак-человек! Ну, из пулемета только и постреляли. Да разве пулеметами напугаешь? У них тоже пулеметы есть.
— Они за нами едут?
— Да. Поезд, как улитка, а они на лошадях, видишь, по обеим сторонам скачут, чего-то замышляют. Кружатся над нами, как воронье над битвой. Вон, смотри, сколько тысяч их.
Гончаренко подошел к окну, внимательно осмотрел вокруг местность.
На залитой жаркими солнечными лучами песчаной степи в стороне от эшелона ехали тысячи конных фигур. Иные группы подъезжали почти вплотную к составу, угрожающе размахивали саблями и винтовками.
— Готовят что-то, — продолжал Нефедов.
— Вечером уже будем ехать казачьим районом. Отстанут.
— Но до вечера еще могут делов натворить. Тут бы два-три залпа из орудий и разбежались бы.