— А где Васяткин?
— У себя в купе. Лежит и читает. Только что это? Палят? Смотри. Ах, черти, бьют из орудий по нас. Значит, разобрали дорогу и думают тут нас прикончить. Ну, стой же. Так и есть. Поезд стал.
* * *
Эшелоны остановились.
Обозленные солдаты серыми тучами высыпали из вагона. Выкатывали пулеметы, выводя лошадей, разгружая орудия. Вся дивизия, как один человек, горела желанием устранить надоевшую помеху.
Васяткин пытался еще уговаривать не пускать в ход артиллерию, но — к радости Нефедова — эти уговоры не помогли.
Пока все возраставшая трескотня ружейной и пулеметной перестрелки не превратилась в настоящий бой, Васяткин собрал вокруг себя дивизионный комитет. Быстро посовещавшись, вынесли решение дальнейший путь продолжать походным боевым порядком, не погружаясь в вагоны, пока не минует опасность.
Бой разгорелся нешуточный.
Горцы, надеясь на большую добычу оружием, снаряжением, вели отчаянное наступление. Местами они предпринимали кавалерийские атаки. Местами, под прикрытием своих орудий и пулеметов, с криками «Алла, Алла» мчались лавиной на эшелон.
Но преисполненные боевого героизма, они все же неспособны были долго сражаться с более сильным и качественно лучше обученным практическому военному делу составом дивизии.