Михеев уже с час назад окончил свой рассказ. Оба друга в полудремотном состоянии. Как вдруг неожиданно под окном громко заспорили:
— Не велено пущать…
— Да, а ты пойми. Своим–то умом разберись.
— Не велено…
— Не велено, не велено. А почему не велено, глупая голова, не разберешь. Мне к их благородию, к доктору, от его превосходительства, а ты — не велено.
— Не наше дело. Мне приказано. А я — что…
— Да как же быть–то, дубина ты стоеросовая? Важная секретная, собственное поручение, — а ты не пущать. Да тебя за это вместо этих краснопузых, что здеся сидят — расстрелять надо завтра… Вот что.
— Не велено пущать. Уж ежели ты такой напористый, я и разводящего выкликну…
— Выкликну — хе–хе, чортов пень. Давно бы надо. Знаешь, с кем имеешь — с для поручений у его высокопревосходительства, генерала от кавалерии…
Прозвучал свисток, и спор прекратился.