— Этак, пожалуй, и помереть голодной смертью можно. Придет Феня через неделю и увидит здесь наши хладные трупы.
Михеев криво улыбнулся.
— Вот я тебя, Фролов, съем — это будет куда позанятнее. Представь себе, входит Феня и видит: я сижу и с легким ворчанием гложу твою лапку.
— Да, это буде позабористее…
Между тем через слуховое чердачное окно лился рекою уличный шум. То отдельно ржание лошади, то громкий смех или речь всплывали на поверхности этого потока и вновь тонули в нем. Фролов, пригнувшись, посмотрел в слуховое окно.
— Площадь полна военными… Только — стой–ка, да ведь часть из них стоит под стражей… Миша, подойди, посмотри ты.
Михеев подошел и выглянул.
— Да. На самом деле, под стражей. Это казаки окружают солдат. Но кто эти солдаты? Или взбунтовавшиеся, или…
— Или пленные, — добавил Фролов. — Скорее всего пленные.
Площадь внезапно затихла. До чердачного окна стала долетать неразборчивая крикливая речь. Вся площадь заревела в ответ.