-- Радехонек же я! Не чаял я тебя и видеть. Вовремя явился, выручил!
-- И я рад. А как выручил?
-- Да теперь волен я ехать... В Углич мне надо, да твоя вотчина руки мне связывала. Радехонек я!
-- А я, глупый, подумал, что ты мне обрадовался, а ты вот чему! -- с улыбкой промолвил Марк.
-- Ну, и тебе, вестимо. А пуще всего этому.
-- Так, так! -- тихо проговорил Марк Данилович и тяжело вздохнул: еще в одном друге пришлось ему разочароваться.
XVII. Роковое открытие
Лука Филиппович заспался. Уже давно майское солнце било лучами в окна его опочивальни, уже давно боярыня Анна Григорьевна успела подняться в постели, помолиться Богу и испить сбитню, уже несколько раз седая голова холопа Семена просовывалась в дверь -- не проснулся ли, дескать, боярин -- а Лука Филиппович все продолжал лежать, свернувшись калачиком, и сладко похрапывал.
Холоп Семен начинал уже не на шутку тревожиться таким отступлением своего господина от обычного порядка, наконец из боярской спальни послышалось желанное:
-- Семенушка! Эх, заспался я сегодня! -- говорил Стрешнев, позевывая и крестя рот. -- Дивное дело! Никогда такого не бывало... А и сон же я сегодня чудной видел. Понимаешь, будто жена моя ведьма... с хвостом, это, и с ноготками железными, ха-ха! Все оттого, должно, что на новых местах спать приходится. А на самом деле я не больно по Москве скучаю, куда меньше, чем думал. Углич -- град хороший, тихий. Не хуже нам туг жить будет, чем в Москве... Так ли говорю, Семен? Чтой-то ты сегодня угрюмишься?