-- Убей прежде меня, Лука Филиппович. Пока жив, в обиду не дам, -- сказал молодой боярин.
-- По гроб, стало быть, полюбилась? -- насмешливо спросил Стрешнев.
-- Да, по гроб, -- ответил Тихон Степанович
-- Можно ль голубков таких разлучать? Вместе вам надо и в могилу идти... Эй, Прошка! Скрути их!
Холоп не заставил повторять приказа. Взяв от Семена веревки, он подошел к Топорку. Тот вздумал было с ним бороться -- и через минуту лежал связанным на земле -- с Прошкой бороться было под силу разве медведю.
Перед боярыней холоп остановился в нерешимости. Анна Григорьевна глядела обезумевшими от ужаса глазами и тряслась, как в лихорадке. Во все время она не могла вымолвить ни слова.
-- Чего стал? Вяжи ее! -- послышался приказ Луки Филиппович, и Прошка "скрутил" боярыню.
-- Рой яму! -- приказал потом боярин.
Земля была рыхлая: заступ Прошки выбрасывал целые глыбы. Стрешнев стоял над ним и смотрел, как угбулялась яма.
-- Довольно, -- сказал он, когда была вырыта яма аршина в два. -- Клади их теперь туда рядком.