На другой день разспросы Сары-Батыра выяснили, что на нападеніе подстрекнулъ своихъ сторонниковъ Каджаръ-ханъ, по совѣту, конечно, авганскихъ эмиссаровъ...
Переговоры съ представителями родовъ Бахши и Сичмазъ убѣдили меня въ томъ, что среди мервцевъ не мало благоразумныхъ людей, сознающихъ невозможность дальнѣйшаго существованія ихъ разбойничьяго гнѣзда въ сосѣдствѣ съ Россіею. Но эти люди скрывали свои убѣжденія въ виду настроенія большинства, привязаннаго къ своей независимости. Въ этомъ отношеніи, не удавшееся ночное нападеніе въ аулѣ Сары-Батыръ-хана имѣло свою хорошую сторону: среди бахшинцевъ произошелъ расколъ, и та горсть людей, которая, сбѣжавшись на зовъ хана, избавила насъ отъ кровопролитія, послужила ядромъ явной русской партіи, возраставшей затѣмъ съ каждымъ днемъ моего пребыванія въ Мервѣ...
Покинувъ районъ рода Бахши, мы перешли на правый берегъ Мургаба, въ землю Бековъ, и, проѣхавъ черезъ Коушатъ-ханъ-калу, прибыли въ аулъ Каракули-хана. Кибитки послѣдняго стояли нѣсколько въ сторонѣ отъ аула, и между ними красовалась яркая бухарская палатка, при входѣ въ которую, сохраняя свое достоинство, встрѣтили меня какъ и "правитель Мерва", Атаджанъ-бай.
-- Узнаешь приказчика Сибиръ-ніязъ-бая? {Такъ прозвали текинцы Северина Косыха въ первый мой пріѣздъ въ Мервъ.} -- спросилъ я Каракули-хана послѣ обычныхъ привѣтствій и разспросовъ.
-- Узнаю, -- отвѣчалъ онъ съ улыбкой.-- Мы и въ первый твой пріѣздъ подозрѣвали, что не Сибиръ-ніязъ, а ты -- гвоздь каравана, только выдающій себя за приказчика.
-- Тогда это нужно было, -- продолжалъ я.-- Теперь мнѣ не зачѣмъ скрываться, такъ какъ имѣю весьма несложное порученіе отъ русскаго начальства... Но прежде я хотѣлъ бы узнать, кого изъ себя представляетъ твой почтенный гость, Атаджанъ-бай?
-- Я хакимъ (правитель) Мерва, -- отвѣчалъ самъ Атаджанъ, -- назначенный хивинскимъ ханомъ и утвержденный русскими.
-- Откуда же взялось у хивинскаго хана право назначать правителя въ Мервъ, и что значитъ выраженіе: "утвержденный русскими"?
Въ отвѣтъ на это, хививецъ досталъ изъ лежавшей недалеко отъ него шкатулки бумагу, развернулъ ее и, передавая мнѣ, произнесъ лаконически: "Прочти".
Бумага эта меня поразила. На первой ея страницѣ было написано на джагатайскомъ языкѣ, что, "склоняясь на поступившую во мнѣ просьбу всего Мервскаго народа, и въ видахъ водворенія въ этой странѣ спокойствія и порядка, я, повелитель Хивы, Магомедъ-Рагимъ-ханъ, назначаю хакимомъ Мерва испытаннаго сановника моего, Атаджанъ-бая, въ увѣренности, что Мервскій народъ послѣдуетъ его разумнымъ указаніямъ", и т. д. На слѣдующей страницѣ русскій текстъ, за печатью и подписью тогдашняго туркестанскаго генералъ-губернатора, генералъ-лейтенанта Черняева, гласилъ кратко: "Одобряю выборъ его свѣтлости, хивинскаго хана, и утверждаю Атаджанъ-бая правителемъ Мерва".