Здѣсь, въ аулѣ Юсуфъ-хана и его матери Гюль-Джамалъ, гдѣ я засталъ и Мехтемъ-Кули-хана, мнѣ пришлось пробыть около десяти дней.
Въ самый день пріѣзда я узналъ, что въ числѣ гостей ханши находится авганскій эмиссаръ, капитанъ Искандеръ-ханъ, съ двумя товарищами. Я уже слышалъ ранѣе, что они разъѣзжаютъ по странѣ нѣсколько недѣль, и съ цѣлями, конечно, совершенно противоположными моимъ. Необходимо было устранить этихъ противниковъ, и судьба помогла мнѣ въ этомъ, пославъ неожиданную съ ними встрѣчу. Съ вечера я распорядился нанять въ аулѣ четырехъ надежныхъ туркменъ, для доставленія этихъ эмиссаровъ въ русскій отрядъ на Карры-бентъ, и когда это было сдѣлано, пригласилъ къ себѣ Искандеръ-хана. Явился рослый красавецъ, съ смуглымъ энергичнымъ лицомъ. Безъ дальнихъ околичностей, я объявилъ ему, чтобы онъ приготовился къ выѣзду изъ Мерва черезъ полчаса. Глаза авганца запылали при этомъ страшною яростью, но сопротивленіе было немыслимо, такъ какъ вслѣдъ за нимъ въ дверямъ подошли джигиты съ берданками.
-- На какомъ основаніи, по какому праву ты арестуешь меня?!.. Я такой же офицеръ моего эмира, какъ ты своего Бѣлаго царя, -- началъ было Искандеръ-ханъ, возвышая голосъ и сильно жестикулируя.
Объяснивъ ему въ двухъ словахъ, что мы находимся въ странѣ, гдѣ сила издавна составляетъ и право, и основаніе всякаго дѣйствія, я заключилъ словами, что такъ нужно, и что дальнѣйшіе разговори ни къ чему доброму не поведутъ.
Авганцы выѣхали около полуночи. Этотъ поздній часъ былъ избранъ для того, чтобы враждебные намъ люди не отбили ихъ, что могло случиться при отправленіи ихъ днемъ. А на другой день я извинился передъ ханшей, что нашелъ себя вынужденнымъ нарушить въ ея домѣ права гостепріимства.
Слухъ объ арестованіи и высылкѣ авганскихъ эмиссаровъ быстро разошелся по Мерву и принесъ свою пользу. Первымъ его послѣдствіемъ было немедленное бѣгство изъ Мерва въ Іолатанъ другого, еще болѣе мутившаго населеніе, эмиссара Сіяхъ-Пуша съ его нѣсколькими приверженцами.
V.
Пребываніе у ханши. -- Генгешъ и ультиматумъ.
Въ аулѣ Юсуфъ-хана, послѣ бесѣдъ съ его матерью, родственниками и приближенными, окончилась моя предварительная работа, -- такъ сказать, зондированія настроенія и подготовка почвы. Теперь предстоялъ послѣдній рѣшительный шагъ, безъ котораго вся затѣя могла кончиться ничѣмъ.
Дѣло въ томъ, что многіе въ Мервѣ были запуганы возможностью нашествія русскихъ, и искренно желали отклонить эту грозу. Одни безкорыстно, другіе въ надеждѣ на вознагражденіе впослѣдствіи ихъ услугъ, обѣщали мнѣ свою поддержку и содѣйствіе. Но фактически никто въ этой странѣ не имѣлъ и тѣни власти; она всецѣло принадлежала самому народу. По старинному туркменскому обычаю, для рѣшенія такихъ важныхъ вопросовъ, какимъ въ данномъ случаѣ являлось принятіе или отклоненіе русскаго подданства, было необходимо постановленіе генгеша, т.-е. общаго собранія представителей народа. Только оно могло дать тотъ или другой отвѣтъ, имѣющій значеніе и силу. Къ нему я и рѣшился обратиться. Къ старику, въ чрезвычайныхъ случаяхъ, генгешъ собирался на назначенное мѣсто по приглашенію одного изъ главарей народа. Такъ Коушутъ-ханъ трижды собиралъ генгешъ, который рѣшалъ переселеніе народа изъ Саракса въ Мервъ, возведеніе здѣсь огромной плотины на Мургабѣ и сооруженіе крѣпости.