"Прославленному, великому Бѣлому Царю, Высочайшему повелителю русскихъ и иныхъ народовъ, -- да продлится его благоденствіе и могущество, да не изсякнетъ его милость и благоволеніе, да будетъ надъ нимъ благословеніе Аллаха!
"Мы, ханы, старшины и уполномоченные представители всѣхъ родовъ и колѣнъ Мервскаго народа, собравшись сегодня {1 января 1884 года.} на генгешъ и выслушавъ присланнаго къ намъ штабсъ-ротмистра Алиханова, единогласно постановили добровольно принять русское подданство. Отдавая себя, свой народъ и свою страну подъ мощную Твою руку, Великій Царь, повергаемъ передъ твоимъ трономъ просьбу сравнять насъ со всѣми подвластными Тебѣ народами, назначить надъ нами правителей и водворить между нами порядокъ, для чего, по Твоему велѣнію, мы готовы выставить нужное число вооруженныхъ конниковъ.
"Для поднесенія сего постановленія народныхъ представителей, нами уполномочены 4 хана и 24 старшины, каждый отъ двухъ тысячъ кибитокъ".
Этотъ документъ, хранящійся въ настоящее время въ государственномъ архивѣ, до поздней ночи покрывался затѣмъ печатями или подписями собравшихся на генгешъ. Въ теченіе слѣдующихъ дней число этихъ подписей и приложеній увеличилось еще нѣсколькими сотнями, такъ какъ во время обратнаго вашего слѣдованія черезъ аулы всѣ сколько-нибудь знающіе текинцы, наперерывъ другъ передъ другомъ, просили моего разрѣшенія пріобщить и свое имя къ представителямъ народа.
На слѣдующій день мнѣ сообщили, что наканунѣ у Kapaкули-хана и Атаджанъ-бая также происходилъ генгешъ, имѣвшій цѣль совершенно противоположную моимъ стремленіямъ. Но эти господа ошиблись въ своихъ ожиданіяхъ. На ихъ призывъ отозвалось только десятка три ихъ сторонниковъ, и результатъ ограничился нѣсколькими съѣденными баранами...
Въ тотъ же день нарочный привезъ мнѣ отвѣтъ полковника Муратова на мое письмо, въ которомъ я выражалъ мысль о необходимости отозвать изъ Мерва хивинскаго "правителя" и, если возможно, нѣсколько приблизить въ оазису хотя бы двѣ сотни казаковъ, что могло произнести извѣстное давленіе на генгешъ. Въ отвѣтѣ этомъ заключается, между прочимъ, слѣдующее:
"Совершенно согласенъ съ вами, что мое прибытіе въ озеру Карыбата принесло бы пользу дѣлу. Но я связанъ инструкціею командующаго войсками, которая не разрѣшаетъ мнѣ посылать даже сотню къ сторонѣ Мерва, далѣе одного перехода. А до Карыбата добрыхъ сто верстъ... Генералъ пишетъ, чтобы на высылкѣ Атаджана изъ Мерва не особенно настаивать, но требовать выдачи персюковъ послѣдняго плѣна. Онъ прибавляетъ къ этому, что съ нетерпѣніемъ ждетъ извѣстій о вашихъ дѣйствіяхъ. Пишите, ради Бога, чаще: мы всѣ истомились здѣсь въ ожиданіи вѣстей отъ васъ. Берегите себя и своихъ людей. Собираемся встрѣтить новый годъ пальбой всего отряда. Будемъ пить за ваше здоровье и успѣхъ вашего лихого предпріятія... Посылаю вамъ No "Кавказа", въ которомъ найдете подробности о смерти вашего предшественника по Мерву, ирландца О'Донована"...
Письмо это мнѣ снова напомнило о злополучныхъ персахъ, къ освобожденію которыхъ пока ничего не было сдѣлано. Теперь я заговорилъ о нихъ съ Мехтемъ-Кули-ханомъ и привелъ такіе аргументы.
Когда мы взяли Хяву, первое требованіе русскихъ заключалось въ томъ, чтобы немедленно были освобождены и отправлены на родину всѣ плѣнные персы. Это и было исполнено. Черезъ какой-нибудь мѣсяцъ, когда русскія войска займутъ Мервъ, здѣсь повторится то же самое.
-- Не попытаешься ли ты, -- сказалъ я въ заключеніе, -- объяснить это хозяевамъ персовъ, захваченныхъ въ послѣднее время, и вразумить ихъ, чтобы они сдѣлали теперь добровольно то, что неминуемо принуждены будутъ исполнять черезъ нѣсколько недѣль?.. Если это удастся, -- ты доставишь большое удовольствіе нашему генералу.