Попытка, которую охотно теперь принялъ на себя Мехтемъ-Кули-ханъ, была весьма успѣшна. Изъ числа плѣнныхъ трое оказались уже отправленными въ Бухару на продажу, а съ остальными одиннадцатью освобожденными женщинами, дѣтьми и стариками, Мехтемъ-Кули-ханъ, черезъ нѣсколько дней, догналъ меня въ аулѣ Топазъ.
VI.
Возвращеніе. -- Свиданіе съ губернаторомъ Саракса.-- Прибытіе въ Асхабадъ и присяга Мервской депутаціи.
Мы выѣхали изъ аула Гюль-Джамалъ-бай утромъ 4 января. Въ теченіе этого и слѣдующаго дня къ вамъ постепенно присоединялись изъ попутныхъ ауловъ назначенные въ депутацію ханы и старшины съ ихъ сопровождающими, такъ что къ прибытію на окраину оазиса, въ аулъ Топазъ, движеніе наше представляло большой и характерный туркменскій кортежъ, на превосходныхъ коняхъ, простиравшійся, вмѣстѣ съ нашими казаками и джигитами, до 200 всадниковъ.
Въ этомъ же аулѣ я получилъ съ нарочными второе письмо полковника Муратова, отъ 3 января, рисующее впечатлѣніе, произведенное въ Карры-бентѣ моимъ сообщеніемъ отъ 1 января. Вотъ оно дословно:
"Сегодня, въ пять часовъ пополудни, прискакали ваши посланные съ извѣстіемъ... просто ошеломляющимъ! Пробѣжавъ ваше письмо, я, не помня себя отъ радости, безъ шапки выскочилъ изъ кибитки и началъ кричать: "Сюда, сюда, господа!"... Черезъ нѣсколько секундъ, не только "господа", но весь лагерь сбѣжался ко мнѣ, точно по тревогѣ. Едва я успѣлъ, потрясая въ рукѣ ваше письмо, крикнуть:-- "Поздравляю, господа, поздравляю, братцы: Мервъ у ногъ государя!" -- какъ вдругъ вся эта масса людей разразилась долго неумолкавшимъ, оглушительнымъ "ура!" и въ воздухъ полетѣли всѣ шапки... Отрядъ, словомъ, въ неописуемомъ восторгѣ. Черезъ нѣсколько минутъ послѣ этой сцены, я отправилъ ваше письмо командующему войсками, прибавивъ съ своей стороны только одно: "Мервъ у ногъ Его Императорскаго Величества". Джигитамъ, отправленнымъ съ письмомъ, приказалъ быть завтра вечеромъ въ Асхабадѣ, во что бы то ни стало. Думаю, что самъ генералъ прискачетъ сюда... Что же еще сказать вамъ? Я не нахожу словъ, которыя могли бы выразить мою искреннюю благодарность. Дай Богъ, чтобы и дальше все шло такъ же гигантски хорошо!.. Весь отрядъ вамъ кланяется, а я жажду обнять васъ и съ нетерпѣніемъ жду вашего возвращенія съ представителями Мерва. Мехтемъ-Кули-хану и Пацо-Пліеву шлю мой сердечный поклонъ, а вамъ -- "вдовушву" Редереръ. Весь вашъ, А. Муратовъ".
Три дня на пути въ Карры-бенту прошли незамѣтно. Общее настроеніе было радужное; смѣхъ и говоръ не умолкали ни на минуту. Но на послѣднемъ ночлегѣ судьба вздумала посмѣяться надъ нами. Случилось нѣчто траги-комичное, которое, однако, было настолько близко отъ серьезной катастрофы, что, при нѣсколько иномъ исходѣ, могло потребовать, по меньшей мѣрѣ, новой поѣздки въ Мервъ, что отдалило бы недѣли на двѣ наше прибытіе къ отряду. Случилось вотъ что.
Послѣдній ночлегъ, передъ Карры-бентомъ, мы имѣли около развалинъ Геокъ-Сююръ, въ открытой степи, кое-гдѣ поросшей мелкимъ кустарникомъ. Переходъ былъ большой въ этотъ день; къ ночлегу прибыли поздно, да еще предстояло выступленіе на разсвѣтѣ. Поэтому утомленные казаки быстро стреножили своихъ коней; туркмены, по обыкновенію, привязали своихъ къ желѣзнымъ кольямъ, вбитымъ въ землю; и тѣ, и другіе, разбившись на группы вокругъ костровъ, наскоро поужинали и повалились спать. То же самое сдѣлали и мы, оставивъ бодрствовать у костровъ только нѣсколько человѣкъ...
Прошелъ какой-нибудь часъ послѣ наступившаго на нашемъ бивакѣ затишья, какъ вдругъ точно дрогнула и загудѣла земля. Вслѣдъ затѣмъ мгновенно раздались трескъ, ржанье коней и крики всполошившихся людей... Едва успѣлъ я вскочить на ноги и инстинктивно кинуться въ сторону, какъ, подобно сокрушительному урагану, пронеслась мимо, разметая костры, добрая сотня испуганныхъ коней... Съ четверть часа на бивакѣ царилъ адъ кромѣшный... Но, вотъ, многихъ лошадей переловили, за другими поскакали конные, люди начали успокоиваться.
-- Что случилось?!-- обращаюсь въ недоумѣніи къ казакамъ и туркменамъ.