-- Да хранитъ васъ Богъ,-- отвѣчала она.-- Эхо наше послѣднее свиданіе,-- мысленно прибавила она.
Она слѣдила за удалявшеюся фигурою со слезами на глазахъ и въ ея сердцѣ пробудились воспоминанія о тѣхъ давно минувшихъ днихъ, когда она защищала слабаго и робкаго ребевка отъ нападокъ своихъ братьевъ.
-- Онъ всегда былъ тихій и кроткій,-- думала она,-- и его настоящее призваніе быть духовнымъ. Но какъ все мѣняется. Хотя я не вижу въ немъ особой перемѣны. Онъ игралъ съ ребенкомъ, говорилъ со мною... совсѣмъ какъ прежній Карлосъ. Но дьяволъ коваренъ. Да сохранитъ насъ Богъ и Мадонна отъ его ухищреній.
XXIV. Ожиданіе
Такимъ образомъ для Карлоса кончился періодъ томительнаго вынужденнаго бездѣйствія и съ энергіею, порождаемою пробудившейся надеждой, онъ сдѣлалъ всѣ нужныя приготовленія для бѣгства. Онъ посѣтилъ нѣкоторыхъ изъ осиротѣлыхъ семей своихъ друзей, сознавая, что ему уже въ послѣдній разъ приходится утѣшать ихъ въ горѣ.
За ужиномъ онъ, какъ и всегда, присоединился къ семьѣ своего дяди. Донъ Бальтазара, состоящаго теперь правительственнымъ чиновникомъ, еще не было дома; но онъ скоро вернулся съ такимъ выраженіемъ безпокойства на лицѣ, что отецъ спрослъ его:
-- Что случилось?
-- Ничего особеннаго, сеньоръ отецъ,-- отвѣчалъ молодой человѣкъ, поднося чашу манзанилла къ своимъ губамъ.
-- Какія новости въ городѣ! -- спросилъ его братъ, донъ Мавуэль.
Донъ Бальтазаръ поставилъ пустую чашу на столъ.