-- Не важныя новости,-- отвѣчалъ осъ.-- Да будутъ прокляты эти лютеранскія собаки, изъ-за нихъ смятеніе обуяло весь городъ.
-- Что, еще аресты? -- сказалъ донъ Мануэль старшій.-- Это ужасно. Уже вчера число арестованныхъ простиралось до восьмисотъ. Кто еще взятъ?
-- Священникъ изъ провинціи, д-ръ Жуанъ Гонзалесъ и монахъ по имени Ольмедо. Что до меня, то они могутъ забрать и засадить въ Тріану всѣхъ поповъ Испаніи. Но другой вопросъ, когда дѣло доходитъ до дамъ изъ первыхъ фамилій и самыхъ высовопоставленныхъ семействъ.
Какой-то трепетъ при этомъ пробѣжалъ среди всѣхъ собравшихся и всѣ въ волненіи ждали, что послѣдуетъ дальше. Но донъ Бальтазаръ повидимому не былъ расположенъ продолжать.
-- Нѣтъ ли въ числѣ ихъ знакомыхъ намъ? -- раздался наконецъ среди всеобщей тишины пронзительный голосъ донны Санчо.
-- Всѣ знаютъ донъ Педро Гарчіа и Богорвесъ. Ужасно сказать... его дочь.
-- Которая? -- воскликнулъ не своимъ голосомъ и съ помертвѣлымъ лицомъ Гонзальво, такъ что всѣ взоры обратились на него.
-- Св. Яго... братъ! Что ты такъ смотришь на меня. Развѣ это моя вина? Конечно, это ученая донна Марія. Бѣдная дѣвица! ей придется теперь пожалѣть, что она не ограничилась чтеніемъ лишь одного молитвенника.
-- Да защитятъ насъ Мадонна и святые! Донна Марія въ тюрьмѣ за ересь... ужасно! Кто же теперь можетъ считать себя въ безопасности? -- воскликнули съ ужасомъ дамы, крестясь.
Между мужчинами раздались болѣе рѣзкіе голоса. Послышались ужасныя проклятія противъ ереси и еретиковъ. Но справедливость требуетъ признать, что еслибъ они смѣли, то заговорили бы иначе. Въ глубинѣ души проклятія эти вѣроятно были направлены не столько противъ жертвъ, сколько противъ гонителей; и еслибъ Испанія была такою страною, гдѣ люди могли высказывать свои мысли, то Гонзалесъ де-Мунебрага занималъ бы еще худшее мѣсто въ аду, чѣмъ Лютеръ и Кальвинъ.