Только двое хранили молчаніе. Воображенію Карлоса представилось кроткое, задумчивое лицо молодой дѣвушки, освѣщенное пробудившимся чувствомъ вѣры и надежды, подъ вліяніемъ горячихъ словъ Лозады. Но это видѣніе исчезло при взглядѣ на одно неподвижное, блѣдное какъ смерть лицо. Гонзальво сидѣлъ противъ него за столомъ. И даже, еслибъ донна Инеса не сказала ему ничего, то этотъ взглядъ открылъ бы ему все.
Ни молитва, ни проклятіе не срывались съ этихъ помертвѣлыхъ губъ. Самое безумное выраженіе злобы не могло показаться столь ужаснымъ Карлосу, какъ это неестественное молчаніе.
Повидимому никто изъ прочихъ не замѣчалъ этого, а если они и замѣтили что нибудь необычайное въ манерѣ и выраженіи лица Гонзальво, то отнесли это къ припадку физическихъ страданій. Послѣ того, какъ ими было высказано чувство негодованія въ тѣхъ выраженіяхъ, какія они могли себѣ позволить, всѣ принялись за недоконченный ужинъ, кромѣ Гонзальво и Карлоса, которые вышли незамѣтно изъ-за стола при первой возможности.
Карлосъ охотно бы обратился со словами утѣшенія въ своему кузену; но не рѣшался заговорить съ нимъ и дать ему замѣтить, что догадывается о причинѣ его горести.
Передъ нимъ оставался еще цѣлый день до предполагаемаго побѣга. Утромъ онъ вышелъ, чтобы посѣтить въ послѣдній разъ своихъ друзей. Едва онъ успѣлъ отойти на нѣсколько шаговъ отъ дома, когда замѣтилъ человѣка въ черномъ костюмѣ, въ плащѣ и со шпагою на боку, пристально посмотрѣвшаго на него въ то время, какъ онъ проходилъ мимо. Черезъ минуту незнакомецъ какъ будто рѣшилъ идти другою дорогою, догналъ его и со словами:
-- Простите, сеньоръ,-- сунулъ какую-то записку въ его руку.
Не сомнѣваясь, что кто нибудь изъ друзей предупреждалъ его о грозившей опасности, Карлосъ повернулъ въ одинъ изъ узенькихъ переулковъ, которыми изобиловалъ этотъ полувосточный городъ, и не видя никого по близости, быстро взглянулъ на записку. Онъ успѣлъ пробѣжать только нѣсколько отрывочныхъ фразъ:
-- "Его преподобіе... Сеньоръ инквизиторъ... Донъ Гонзальво... послѣ полуночи -- важное открытіе... Строжайшая тайна". Что это значило?.. Неужели его предупреждали, что двоюродный братъ хотѣлъ предать его инквизиціи? Онъ не могъ повѣрить этому. Но услышавъ шумъ приближавшихся шаговъ, онъ быстро спряталъ записку и въ тотъ же моментъ его схватилъ за рукавъ Гонзальво.
-- Отдай ее мнѣ,-- сказалъ онъ прерывающимся шепотомъ.
-- Что дать?