Но Гонзальво не могъ прочесть на грустномъ лицѣ Карлоса одобренія своему плану. Послѣ недолгаго молчанія, онъ продолжалъ:
-- Допустимъ худшій исходъ. Святая инквизиція нуждается въ кровопусканіи. Преемникъ Мунебраги всегда будетъ имѣть передъ глазами мой кинжалъ, и будетъ осторожнѣе съ своими жертвами.
-- Я умоляю тебя подумать о себѣ,-- сказалъ Карлосъ.
-- Я знаю, что я поплачусь за это,-- отвѣчалъ съ улыбкой Гонзальво,-- подобно тѣмъ, которые убили инквизитора Педро Арбуэза передъ алтаремъ въ Сарагоссѣ. Но,-- и тутъ лицо его опять приняло жестокое выраженіе,-- меня во всякомъ случаѣ ожидаетъ не болѣе того, что готовятъ эти демоны молодой кроткой дѣвушкѣ за нѣсколько туманныхъ мыслей и за то, что она не такъ читала Ave.
-- Правда. Но ты будешъ страдать одинъ. А съ нею всегда будетъ Богъ.
-- Я могу страдать одинъ.
Карлосъ позавидовалъ ему за эти слова. Его приводила въ содроганіе мисль, что ему придется страдать одному въ темнщѣ, во время пытокъ. Въ этотъ моментъ на башнѣ Сенѣвянцента ударила первая четверть того часа, который оставался у него для спасенія. Что если они не встрѣтятся съ Пепе? Но онъ не будетъ думать объ этомъ. Чтобы ни случилось нужно спасти Гонзальво. Онъ продолжалъ:
-- Здѣсь у тебя хватитъ мужества пострадать одному. Но каково будеть тебѣ выносить потомъ вѣчное одиночество,-- вдали отъ Бога, безъ свѣта жизни и надежды? Развѣ тебя удовлетворитъ вѣчная разлука съ тою, для которой ты жертвуешь своею жизнью.
-- Я бросаю свой жребій вмѣстѣ съ нею. Если на нее (чистую и непорочную) падетъ церковное проклятіе, то оно падетъ и на меня. Если только церковь можетъ открыть врата рая, то мы оба будемъ отвержены.
-- Но ты знаешь, что ее ожидаетъ Царство небесное. А тебя?