Гонзальво колебался.
-- Пролитая кровь негодяя врядъ-ли зачтется мнѣ въ грѣхъ,-- сказалъ онъ наконецъ.
-- Богъ говоритъ: "Не убей".
-- Что же Онъ тогда сдѣлаетъ съ Гонзалесомъ де-Мунебрага?
-- То что его ожидаетъ, превратило-бы, еслибъ ты могъ себѣ это представить, твою настоящую ненависть въ чувство жалости и соболѣзнованія. Задавалъ-ли ты себѣ мысль, что значитъ этотъ промежутокъ земной жизни по сравненію съ безчисленными вѣками, ожидающими насъ впереди. Подумай объ этомъ! Нѣсколько дней, недѣль, можетъ быть мѣсяцевъ страданія... и конецъ. За тѣмъ милліоны лѣтъ блаженства въ присутствіи Христа. Развѣ этого не довольно для нихъ и для насъ.
-- Доволенъ ли ты самъ? -- внезапно спросилъ Гонзальво.-- Вѣдь ты бѣжишь.
Лицо Карлоса поблѣднѣло и онъ опустилъ глаза.
-- Христосъ еще не призвалъ меня,-- отвѣчалъ онъ тихимъ голосомъ и потомъ прибавилъ, послѣ нѣкотораго молчанія:-- Взгляни теперь на другую сторону. Неужели ты помѣнялся-бы мѣстами, даже теперь, съ Гонзалесомъ де-Мунебрага? Возьми отъ него его богатство, пышность и грѣховную роскошь, облитые кровью... и что же ожидаетъ его? Вѣчный огонь, уготованный дьяволу и ангеламъ его.
-- Вѣчный огонь! Я пошлю его туда въ эту же ночь.
-- И куда же пойдетъ твоя собственная грѣшная душа?